Его член теперь перед моим лицом, я все еще сжимаю его пальцами. Я выдыхаю, и он дергается в моей руке, заставляя меня на секунду отпустить его. Я наклоняюсь и нежно облизываю головку, и она снова дергается. Я медленно, не задумываясь, обхватываю его губами, пока держу. Моя хватка незаметно усиливается. Я уже собираюсь пошевелить языком, когда шок возвращает меня к реальности.
— Святые угодники, Лаури, что ты делаешь? — почти испуганный голос Роуэна прорезающий тишину, заставляет отпустить его и поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом в состоянии паники и смущения. Я не могу говорить, моё дыхание учащается от ужаса, что меня застукали. Чувствую себя дурочкой. До него доходит, что я на грани срыва, и притягивает меня к себе. Я шепчу ему в шею, слишком смущённая, чтобы взглянуть ему в лицо:
— Прости, я думала, ты спишь. — Слёзы начинают наворачиваться на глаза, я чувствую, как они готовы пролиться.
— Никто не смог бы проспать такое, боже правый. Я не хотел тебя напугать или останавливать. Это было потрясающе, я думал, что сплю. — Его слова останавливают слёзы и моё учащенное сердцебиение, которое он, несомненно, чувствует, однако они разжигают бабочек внутри меня. Я провожу рукой вниз по его телу с вновь обретенной уверенностью и крепко сжимаю его в своей ладони. Громкий стон, срывающийся с его губ, даёт мне понять, что я всё делаю правильно.
— Значит, я могу прикасаться к тебе? Просто так? — с трудом выдавливаю я. Он притягивает моё лицо к себе, заставляя меня смотреть ему в глаза, и я вижу огонь, тот самый, что питает моих бабочек, горящий и в нём.
— Ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь. Я твой, Лаури.
Его слова звучат у меня в ушах: «Я твой», а не «ты моя». Мне никогда не разрешалось прикасаться к Ренцо, вообще. Он дал понять, что это не моё дело, и я быстро уяснила это. Но Роуэн хочет, чтобы я прикасалась к нему, и хотя моему разуму, возможно, нужно время, чтобы освободиться от своих ограничений, сейчас я просто хочу чувствовать его. Видеть тот взгляд, который был у него в душе, когда его голубые глаза закатились, когда я чувствовала, как каждый мускул в его теле борется за контроль, и у меня была эта сила потерять этот контроль. Я больше не хочу контролировать себя, и у меня нет желания контролировать его. Интересно, видит ли он это в моих глазах, как я вижу в его.
— Прикоснись ко мне, Роуэн, прямо сейчас. Прикоснись ко мне. Я не буду останавливать тебя. Я хочу чувствовать то, что чувствовал ты в душе. Пожалуйста. — Мои слова звучат с придыханием и мольбой и выходят сдавленными. Роуэн убирает руку с затылка, чтобы притянуть меня к поцелую, заставляя меня отпустить его. Его рычание на моих губах подсказывает, что он скучал по моему прикосновению, которого я так боялась. Это лучше, когда он бодрствует, думаю я.
— Ты знаешь, как остановить меня, если будет слишком, потому что я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне, Лаури. Как только я прикоснусь к тебе, я заставлю тебя кончить. Ты почувствуешь. Ты почувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала. Я хочу, чтобы ты почувствовала. — Я хочу чувствовать всё с Роуэном.
— Пожалуйста, Роуэн. — Этого было достаточно, чтобы он перекатился на меня всем своим весом, прижимая к матрасу и вытесняя воздуха из моих лёгких, подпитывая бабочек. Его губы находят кожу под моими ушами, они целуют, сосут и, о боже, кусают, заставляя меня извиваться под ним. Я рада, что он прижал меня, и я не могу оттолкнуть его. Мои руки запутываются в его волосах, и я издаю странный стон, который может звучать как крик убиваемой кошки. Я чувствую каждый дюйм твёрдого тела Роуэна на себе. Каждый дюйм. Кажется, он стал ещё больше с тех пор, как мой рот был на нём, и теперь я не думаю, что он поместится, даже если бы захотела. Я пытаюсь протянуть руку, чтобы снова прикоснуться к нему, но он останавливает меня.