Так что, технически, я умерла. Но сейчас не уверена, так ли это на самом деле. Я заперта в доме своего детства. И снова совсем одна. Но никогда еще я не чувствовала себя такой СВОБОДНОЙ.
Я лишь хочу знать, кто и почему это делает, чтобы собрать все воедино.
Интересно, останусь ли я здесь навсегда? Я не против. Мне здесь нравится, всегда нравилось, ведь это мой дом.
Глава 6
РОУЭН
«Хаос — это ангел, влюбившийся в демона».
— Кристофер Пойндекстер
Сижу за белым столом в своем кабинете и долго наблюдаю за ней, она кажется такой спокойной. Если честно, девушка почти счастлива, а я в замешательстве. Это совсем не то, чего я ожидал. Заключенные так себя не ведут. Я обращался с ней именно так. Под мягкой оболочкой этой женщины скрывается сталь. Она не плакала, не кричала и вообще ничего не делала. Я привез ее домой, теперь это мой дом, он стоит вдали от коммерческих зданий винного поместья, и меня редко беспокоят гости, если только сам их сюда не привожу. Дом принадлежал Мику до его смерти, я просто переделал его внутри и превратил в свое собственное пространство. Он был создан в роли убежища, у всех на виду, и прекрасно подходил для моих нужд.
Солнце садится, и его мягкое сияние окрашивает виноградники в цвета, которые можно увидеть только в это время суток, они выглядят почти нереальными из-за размытости, создаваемой оранжевым светом. Позднее полуденное солнце светит в воздухе, и я ощущаю прохладный хрустящий аромат, проникающий через открытое окно. Выхожу из офиса на современную кухню открытой планировки, которой никогда не пользовался, чтобы приготовить себе ужин. Я решаю приготовить еду для себя. Знаю, звучит как шутка, и если бы вы действительно знали меня, так оно и было. Я совсем не умею готовить, но не хочу оставлять ее здесь одну, а здесь, в глуши, никто не поставляет ничего приличного.
Я наливаю виски и пытаюсь приготовить яичницу на тосте. Я, возможно, худший в мире повар, думаю, что большая часть яичной скорлупы все еще находится в яйце, и я расстраиваюсь, пытаясь освоить простое блюдо. Я неуклюж и неловок на кухне и уверен, что простая яичница не должна приводить к такому количеству беспорядка. Я могу убить человека и не оставить следов, но не могу приготовить себе простую еду. Я часто ем вне дома. Яичница проходит тест на вкус, едва-едва, меня не тошнит от нее, но она не великолепна. Я готовлю тарелку и для Эллии. Я улыбаюсь про себя. Я должен ее чем-то накормить, не хочу, чтобы она действительно умерла, но она ни за что не станет есть это дерьмо, мои румяные яйца и слегка подгоревшие тосты. Она повар, причем чертовски хороший! Я — идиот. Я действительно не продумал все это дерьмо.
Я был в таком странном состоянии, когда понял, кто моя работа, что нарушил сотню правил, не только приведя ее сюда, но и оставив здесь. Я схожу с ума, и виной тому виски. Трясу головой, пытаясь прогнать мозговой туман, пока иду по проходу к ее комнате.
Хочу зайти туда и поговорить с ней. Очень. Но знаю, что каким-то образом подвел ее, иначе сейчас ее бы здесь не было. Я подвел ее отца самым ужасным образом. Он дал мне все, что у меня есть, и у меня была одна задача — обеспечить ее безопасность, а я все испортил. Теперь я — похититель. Добавьте это к моему длинному списку причин, по которым отправлюсь прямиком в ад.
Просовываю еду в проем, который проделал в двери, и отступаю. Я еще не готов встретиться с ней лицом к лицу. Завтра. Завтра я войду туда. Обычно я не трус и встречаю все с высоко поднятой головой, но ее присутствие в моем доме вывело мой мир из равновесия, и я не знаю, как с этим справиться. Пока что я предпочитаю избегать.
После трех дней голодания она сдалась и начала есть мою дерьмовую еду, она была ненасытна. У меня все еще не хватает смелости посмотреть ей в глаза, и ожидание только усугубляет ситуацию, когда я, в конце концов, это сделаю. Я знаю это, но веду себя как ребенок. У меня необъяснимое чувство из-за встречи с этой женщиной, что просто глупо, ведь она всего лишь женщина. Втайне я наслаждаюсь тем, что снова наблюдаю за ней. Я часами сижу в офисе, заставляя свои глаза оставаться открытыми, чтобы следить за каждым ее движением. Единственное место, где не могу ее видеть, — это ванная. Я не полный отморозок, там я не ставил камеры. Сейчас в ее глазах что-то изменилось по сравнению с тем, что я наблюдал раньше. Она сломлена. Меня не должно волновать, почему, я должен просто отправить ее в счастливую жизнь — я спас ее, и теперь она свободна. Но я просто не могу ее отпустить; безумный монстр во мне хочет ее оставить. Я чувствую к ней какую-то привязанность, собственничество, хочу исправить то, что сломано, потому что чувствую, что это полностью моя вина. Я перестал следить за ней. Я должен просто покончить с этим и позволить ей уехать куда-нибудь и попытаться снова стать счастливой, или, может быть, она никогда не была счастлива. Черт, не знаю, почему это делает мой мозг таким мягким, когда рядом женщина.