Роуэн каким-то образом сумел взять ту сломанную женщину, которую должен был убить, и навсегда изменить меня, сделав чем-то сильным, возможно, не исправным или целым, но определенно лучшим. Под всей этой тьмой и всеми этими числами у него действительно есть сердце, которое любит меня. Вы спросите, как я могу любить убийцу. Легко, я просто люблю. Он не просто убийца, как я не просто шеф-повар. Такова наша работа, но под этим всем мы обычные люди. Мы родились в этом темном маленьком мире, и мы не выбирали его. Мы не можем изменить то, кем были рождены, иногда плохая кровь в наших венах сильнее всего, чего мы хотим. Я не могу отрицать, что чувствую новую тьму внутри с тех пор, как позволила себе полюбить этого мужчину. Тьмы, которой я ни капельки не боюсь.
Глава 34
Роуэн
«Иногда я в ужасе от своего сердца; от его постоянного голода к тому, чего бы оно ни желало. От того, как оно то останавливается, то снова начинает биться».
— Эдгар Аллан По
Я провел две недели, посвятив все свое свободное время Лаури; это были лучшие две недели в моей жизни. Я чувствую себя живым, когда я с ней, но знаю, что мне нужно вернуться к работе. На самом деле, я хочу вернуться; потребность в выполнении своей работы начинает превращаться в раздражающий зуд, который я больше не могу игнорировать. Я решил, что теперь буду делать все по-другому. Моя последняя работа не принесла удовлетворения, что для меня означает, что я больше не вникаю с головой, а именно тогда совершаются глупые ошибки. Теперь мое удовлетворение гораздо ближе; я испытываю его каждую минуту, проведенную с ней. Кафе пользуется бешеным успехом и в выходные дни, когда оно было открыто, было много посетителей. Лаури оживает на кухне, ее душа вкладывается в каждую тарелку еды. Мне нравится наблюдать за тем, как она работает, живет и, наконец, становится счастливой.
Эта женщина украла мое сердце. Я только осознал, что у меня вообще есть сердце, а она сразу же его украла.
Каллум слишком долго был тихим, и я беспокоюсь о нем. Он сказал, что его отец замешан в довольно сомнительных — даже более сомнительных, чем обычно, — делах и что он обеспокоен его безопасностью и, по сути, за всю свою семью. Я не хочу знать, что происходит, но чувствую своим нутром, что он в большой беде, и рано или поздно все дерьмо всплывает наружу. Я просто надеюсь, что этим дерьмом не окажется мой лучший друг. Когда я выезжаю в город под громкую музыку и с блуждающими мыслями, я читаю себе нотации. Я должен думать в этом деле и не терять головы, мне нужно надеть свою «рабочую маску» и оставить свое бьющееся, кровоточащее сердце позади прямо сейчас. Если я пойду на работу в таком состоянии, я стану уязвимым: мое лицо открыто, и я стану у всех на виду. Мне не нравится эта идея; эта работа представляет собой большой риск, когда ты любишь кого-то. Лаури становится мишенью, если они знают, кто я, если они видят меня. Я меняю решение работать сегодня; моя жертва — не из тех, кто не может дождаться завтрашнего дня, чтобы умереть.
Вместо этого я направляюсь к Робину; мне нужна хорошая доза боли, чтобы унять этот зуд. Я не могу объяснить свою потребность убивать. Я честно верю, что даже если бы это не была моя работа, это могло бы стать моим удовольствием или хобби. Жгучая боль от тату-пистолета кажется способом притупить мою потребность; она переносит меня в одно и то же место в моем сознании. Убийство родилось во мне, а затем было закреплено моим отцом и Миком большую часть моей юности. Я был предназначен быть убийцей, в этом был весь план. Некоторые становятся врачами и адвокатами, другие, как я, становятся темными монстрами с другими призваниями. Я просто не знаю, как позволить ей любить меня, когда знаю, что скрывается внутри меня. Я никогда не остановлюсь, даже если захочу; я знаю, что всегда буду это делать. Может быть, реже или не так часто, но если я не хочу выглядеть как человек с картинки, я всегда буду убивать.
Я паркуюсь у дома Робин, и, как всегда, улыбающаяся Амия встречает меня у порога. Она по-прежнему привлекательная; я влюблен, но не совсем слепой. Она отправляет меня наверх в студию после того, как спрашивает, как дела у Лаури, и напоминает, что снова придет в кафе на выходных. Мой друг находится на своем обычном месте, разглядывая бухту и гору Тейбл. Канатные дороги поднимаются и спускаются по горе, рыбацкие лодки движутся в порт, а паромы — на остров Роббен. Никто не может пожаловаться на скучный вид из окна здесь. Он погружен в свои мысли и не слышит, как я захожу, поэтому я просто сажусь и вместе с ним наслаждаюсь видом, пока он не замечает меня.