— Да, кто там?
— Дарина… — приглушенный голос Семена мгновенно согнал остатки сна, — Дарина, помоги…
Я поспешила повернуть защёлку, распахнула дверь. Слепой стоял на пороге один, прислонившись к косяку. Я схватила его под локоть, втащила в номер, усадила на кровать. Парень тут же согнулся, сжимая виски.
— Голова, раскалывается… Там таблетки… в номере, «Промедол» я не могу… найти…
Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась в коридор, взлетела по лестнице на третий этаж. Номер слепого был открыт, включив свет, я рванула ближайший выдвижной ящик, таблетки оказались в нем, схватив упаковку, метнулась обратно. Семен сидел на кровати, болезненно сжав виски.
— Сколько? — я подбежала к столу, плеснула воды в стакан, достала пастилку с таблетками.
— Одну, — простонал парень.
— Рот открывай.
Семен послушно разомкнул сжатые в мучении губы. Я сунула таблетку ему между зубов, приложила стакан с водой. Парень сделал глоток, запивая обезболивающее.
— Как быстро подействует? — спросила я.
— Минут десять.
— Руки убери.
— Что?
— Руки убери, я массаж умею. Легче станет…
Парень опустил руки, вцепился в одеяло. Я запустила пальцы в его растрепанные волосы, принялась массировать, нажимая нужные точки. Слепой замер, перестал морщиться.
— И, правда, легче.
Я мысленно выдохнула.
— Что случилось? Почему у тебя болела голова?
— Это из-за слепоты, — Семен снова поморщился, но уже не от боли, — вернее, ее причины, довесок, так сказать.
— Почему не позвонил Толику?
— Телефон упал за кровать.
— Ты мог постучать в соседний номер, зачем ты пошел ко мне?
— Не знаю, — Семен пожал плечами, — как-то само вышло. Я очень боялся, что ты начнёшь задавать лишние вопросы…
— Какие могут быть вопросы, когда человек мучается.
Семен улыбнулся:
— Мать Тереза…
— Мажор.
Я стояла перед ним на коленях, стараясь, осторожными движениями пальцев унять боль. Темных очков не было, и я могла видеть его глаза. Сейчас их взгляд был направлен куда-то за меня, зрачки двигались, словно парень пытался найти что-то на стене. Мне стало не по себе, я даже перестала массировать его виски.
— Все, больше не болит, — Семен поднял руки, нащупал мои пальцы.
Его прикосновение отвлекло меня от этого странного взгляда.
— Спасибо тебе. — произнес парень. — И… прости за то, что случилось утром.
Слепой отнял мои ладони от своих висков, опустил вниз, но пальцев не разжал.
— Не слишком ли часто ты передо мной извиняешься? — я хотела высвободить руки, не вышло.
Он усмехнулся:
— Обещаю, что это последний раз.
Его глаза перестали «изучать» стену, сдвинулись чуть вправо и теперь «смотрели» на меня, красивые глаза, голубые с серыми крапинками.
— Почему ты ослеп, Семен? — вопрос вырвался сам собой.
Парень усмехнулся, покачал головой:
— Не сегодня, Дарина.
Потом разжал пальцы, освобождая мои руки:
— Проводишь?
— Да, конечно, только надену что-нибудь, — я улыбнулась, встала с колен, — не хочу больше дефилировать в пижаме по коридору.
Я взяла спортивный костюм и юркнула в ванную. Семен ничего не видел, но переодеваться при нем, все равно было стыдно.
Когда мы поднялись в номер слепого, часы показывали начало четвертого.
— Тебе надо поспать, Семен, — сказала я, усаживая парня на расстеленную кровать.
— Да, наверное, — слепой потер виски, — Дарина, я знаю, что это прозвучит нагло, но ты не могла бы остаться, хотя бы, пока я не усну…
— Ты боишься, что голова заболит снова?
Семен кивнул и, как мне показалось, виновато улыбнулся. Он сидел на кровати, чуть сгорбившись, вцепившись в одеяло, устремив взгляд мимо меня. Слепые смотрят иначе, немного вверх и в сторону. Не знаю, почему я подумала об этом именно сейчас. Семен не может остаться незрячим, это будет неправильно…
— Так ты останешься? — спросил парень, прервав мои странные мысли.
— Да, да, конечно, мне не сложно.
— Спасибо… — Семен нащупал подушку, осторожно лег, прикрыв ладонью глаза.
Я вернула таблетки на прежнее место, погасила свет.
— Глупо, — буркнул слепой.
— Что глупо? — я опустилась в ближайшее кресло.
— Ты выключила свет. Зачем? Я все равно не понимаю… Для меня темно все время.
— Даже не представляю, как ты с этим справляешься…
— Поначалу это было мучительно… Потом, я привык.
— Разрешишь высказать свое мнение?
— Раньше ты не спрашивала…
— Не хочу снова тебя обидеть.