Забыв, про свой ужин из общепита, я ловила каждое его слово.
— Я тогда обиделся жутко, — продолжал слепой, — мне, словно, крышу сорвало, пристроился к компании местных мажоров, стал кутить не по-детски: клубы, девчонки, выпивка… Замечания отца стали побоку, все наши разговоры и внушения заканчивались скандалом. А потом…
Семен сдернул с лица очки, потер глаза:
— Потом случилось то, что случилось.
Парень нервным движением вернул очки на место, стиснул руку в кулак, ударил по колену.
— Ненавижу себя за это, ненавижу…
Я подалась вперед, перехватила его запястье, останавливая новый замах, и только потом испугалась.
Сейчас оттолкнет.
Не оттолкнул.
— Эй, тихо… — мой голос немного дрожал. — Да, сейчас все паршиво, но это пройдет…
— Нужно верить в лучшее, — губы парня исказила уже знакомая кривая усмешка.
— Не надо сдаваться, ты же сильный, Семен, я вижу…
Черт! Что я несу? Мысли категорически отказывались выдавать что-то умное. Мне хотелось обнять его, но я не решалась, этого парень бы точно не стерпел. Его теплая ладонь накрыла мои замерзшие пальцы. Я вздрогнула.
Сейчас скинет и скажет что-нибудь обидное.
— Сильный, говоришь… — пробормотал парень, потом усмехнулся. — Вчера ты утверждала, что я — нытик.
— Я была не права…
— Правда?
Его указательный палец обрисовал выпирающую косточку на моем запястье.
Я хотела убрать, но Семён не дал:
— Погоди.
Мягко удерживая руку, он принялся осторожно прощупывать каждую косточку на тыльной стороне моей ладони, повторил линию пальцев, даже каждый ноготь потрогал.
Я молча следила за его движениями, не останавливая и не мешая.
— Ты такая… хрупкая, — улыбнулся слепой, — пальцы длинные, ровные, колец нет, маникюра… Дай вторую.
Я послушно вложила в его раскрытую ладонь другую руку. Парень также внимательно "обследовал" ее.
— Встань, — он нащупал перила, поднялся, увлекая меня за собой, — Толик говорил, как ты выглядишь, но у меня в голове образ не складывается, а сейчас… Подойди, пожалуйста…
Я не понимала, что он делает, шагнула ближе. Семен скользнул пальцами вверх по мое руке, пуская по телу толпу мурашек, остановился у плеча, отпустил перила и прикоснулся ко мне второй рукой. Мягкое движение вверх и вот его пальцы уже на моей макушке. Парень оторвал одну руку, провел в воздухе невидимую черту до своей груди.
Рост измерил…
— Низкая, — подтвердил мою догадку слепой.
Он вернул руку обратно, взял прядь моих волос, скользнул вниз до кончика, спросил:
— Каре?
— Да.
— Черные?
— Да.
— Крашеные?
— Нет.
— А глаза какого цвета?
— Карие… темно карие.
Я, наконец, поняла что происходит. Он хотел увидеть меня, как мог, прикосновениями.
— Закрой глаза.
Я опустила веки, чувствуя, как его пальцы осторожно обрисовали высоту лба, линию бровей, щек, нос, скользнули по губам.
— Помады нет, — пробормотал Семен, — и носик у тебя, действительно, миленький.
Он нащупал уши, усмехнулся, найдя в левой мочке два дополнительных гвоздика. Я распахнула глаза и непроизвольно вздрогнула, когда его теплые пальцы коснулись шеи, осторожно прощупали выпирающие позвонки и опустились на косточки ключиц.
— Не бойся, запретные места трогать не буду, — успокоил меня слепой.
Он вернулся на плечи, скользнул ладонями вниз, остановился на уровне локтей, подтянул меня ближе, наклонился, так, что кончик его носа коснулся моих волос, шепнул:
— Ты пахнешь приятно… травами.
— Шампунь, наверное, — выдавила я.
Руки слепого переместились мне на талию, он осторожно отодвинул края вязаной кофты…
Черт! Обещал ведь…
Вот сейчас надо остановить это исследование, отстранить парня, отшутиться.
Мои ладони скользнули на плечи Семена, но отталкивать его не хотелось, совсем не хотелось. Потому что, наваждение, не так давно накрывшее меня у кабинета массажа, вернулось: его теплые руки крепко обхватывают мою талию, потом пальцы поднимаются вверх, мягко прощупывая выпирающие позвонки, брутальный запах натуральной кожи смешивается с одеколоном, все это дает ощущение мужской силы, защищенности где-то на подкорке…
Я даже не заметила, как оказалась притянутой ближе, а может и сама прижалась щекой к его груди…
— Кха-кха… — раздалось за моей спиной.
Толик!
— Толик, — проворчал Семен.
Он отпустил меня, шагнул назад, нащупал перила. Я же стояла, как вкопанная, боясь обернуться, столкнуться с внимательным и серьезным взглядом сопровождающего.