Мои уши словно окунули в мед. Его до конца неразбуженный голос ласково вибрировал, отражаясь от стен. Майклу не в певцы надо, а в ораторы! Никогда и никто не говорил мне таких приятных слов. А ведь это очевидно! Я великая художница!
Я как дура растянулась в благодарной улыбке. Если бы Близзард вещал пять часов, я бы слушала его на повторе, до чего мне было приятно. Алехандро от пламенной речи пришел в себя, и переключил свою ревность на меня.
— А я на личиках рисую не хуже!
— Бесспорно, Алехандро. Ты невероятно одаренный в своем деле мастер. Поэтому свой грим и образы я доверяю только тебе, — наигранно серьезно произнес Мишка.
Такой ответ понравился коротышке, и он залился багровой краской, жеманно закусив губы.
— В этой квартире собрались творческие и увлеченные личности, я рад, что мне так везет на людей! Но все-таки сегодня мы расстаемся с Каролиной, поэтому я хотел бы уделить немного больше времени ей. Спасибо тебе!
Я стыдливо опустила глаза, представляя как Майкл Близзард говорит эту речь в микрофон. А художественные критики, обгадившие мои работы ранее, раскаиваются в своем непрофессионализме. Но тут Мишка заключил меня в свои крепкие и голые объятия!
Первый раз за десять лет ко мне прижимался почти обнаженный мужчина, я даже обалдеть не успела. Кисти выпали из рук. И тут произошла катастрофа. Так как обниматься с Близзардом не входило в мои планы, захотелось скорее выбраться, и я резко нагнулась за инструментами. В этот момент ревнивый Алехандро набросился на нас, желая разделить порцию утренней ласки от начальника. Будь я в себе, то заметила бы его приближение, но я не обратила внимания. И, вставая, задела локтем кружку стилиста.
Черный кофе с характерным всплеском украсил греческий пейзаж. Я медленно повернула голову и замерла. Коричневое пятно издевательски стекало на пол, все больше и больше раскрашивая мою картину неподходящим цветом.
— Я сейчас тебя зарежу! — заорала я.
Дальше как в тумане. Руки потянулись к горлу стилиста, хотелось его придушить. Я сыпала проклятья, вопила о том, что посвятила себя искусству, не для того, чтобы Алехандро проливал на него кофе, бегала за ним по всей кухни. Пытаясь скрыться от правосудия, коротышка то и дело прижимался к Майклу. Я молила Близзарда не прикрывать своей спиной негодяя, но тот лишь хохотал. Спортсмен я никудышный и быстро выдохнувшись, спросила у адвоката стилиста:
— Почему ты смеешься?! Он же все испортил!
— Вижу, — все еще хохоча, ответил Мишка, — Скачите как две макаки! Вот я и смеюсь. Ты сможешь исправить?
— Мне потребуется часа четыре на это. И теперь надо ждать пока высохнет, а то получится каша. А я уже почти закончила…
— Мне нужно выезжать в студию, но вечером я буду дома. Стена подсохнет, и ты сможешь продолжить работу. Как тебе такой план?
Вновь тащиться на ночь глядя в центр города – неприятные перспективы. Но оставлять пятно нельзя, и я нехотя согласилась.
Тут в дверях спальни снова показалась девушка модельной наружности, и я застыла, словно она обращалась ко мне.
— Ты так скоро уедешь? — произнесла она кокетливо, теребя прядь своих волос.
— К сожалению, но я буду думать о тебе каждую секунду, — очень нежно ответил Близзард и поцеловал ее в губы.
Такого удара Алехандро не выдержал и рухнул в обморок. Я решила больше не задерживаться и уже не видела, как его приводили в чувства. Но знаю наверняка: дополнительное внимание со стороны нашего общего босса, пошло ему на пользу.
Глава 13
Вернувшись домой, я залезла в холодильник, пошаркала тапочками по полу и все же продолжила трудиться над пейзажем моря, начатым на днях.
Последнее время работа над собственными картинами шла плохо. Меня охватил страх за Сашкино здоровье. И я решила, что мои амбиции подождут. Я стала просматривать вакансии в газете чаще, чем мечтать о четвертой выставке.
Но этим вечером я осилила еще одно произведение. Как и прошлое, оно отличалось синевой. Сумеречное небо сливалось с голубым океаном, тонкую линию я провела между ними, подчеркивая горизонт. Эту невероятная смесь синего и зеленого, красивый цвет, я считаю своим изобретением. Выпрыгивающие дельфины, ставшие союзом холодного фиолетового и серого, вышли живыми и беспечными. Их глянцевая кожа отражает облака, мне удалось это хорошо передать.