Когда я уже не могла слушать острые высказывания Сержа в адрес Майкла Близзарда, молча встала и ушла. Я больше не хочу быть такой. Сергей не заметил, как я удалилась, он был слишком пьян. Надо было ехать домой, но ноги отвели меня в квартиру 350, где уже подсохли следы последней работы, и я принялась писать дальше.
Стены квартиры Майкла словно защищали меня от внешних невзгод. Мне нравилось находиться внутри, делая дом Майкла особенным и уникальным, таким как его хозяин. Хотелось бы, чтобы мой собственный дом хотя бы немного походил на этот.
Так прошла ночь, и в шесть утра, зевая от усталости, я закончила. Джунгли возвышались над кроватью Майкла. У комнаты больше не было потолка – только деревья и небо. Получилось потрясающе, и я поблагодарила бога за подаренный мне талант. Осталось насладиться хвальбой Мишки и повесить свой портрет на свою же доску почета.
Но тут мое сердце сжалось. Я больше не приду в этот дом и теперь уже навсегда покину его: вряд ли Майкл захочет что-то еще. Слишком много наскальной живописи тоже плохо. И Алехандро нет рядом с несвежим кофе. Я немного побродила по квартире, еще раз заглянула в студию, опасаясь, что Кэт оставила следы своей игры на инструментах. Взглянула напоследок на свою картину с розами, греческий пейзаж в гостиной, пальмы в спальне. Как много ему остается от меня, а мне только воспоминания и перемены в душе.
Солнце встало, открылось метро и пришло вернуться к прежней жизни. Я накинула одноразовый дождевик и схватилась за ручку входной двери, но неведомая сила опустила ее с обратной стороны синхронно со мной. Сердце бешено заколотилось, и я сделала шаг назад.
— Каролина? — спросил меня юноша.
Майкл вернулся с гастролей, немного уставший и потрепанный, но почему-то загорелый. Он широко улыбнулся, и его зубы засверкали идеальным прикусом. В его зеркальных очках отразилось мое уставшее и, чумазое от краски лицо, и я закрыла его рукой.
— Я только закончила, — вымолвила я в оцепенении.
— Ты что всю ночь работала?
— Я хотела до вашего приезда успеть закончить, не подпускай Алехандро сутки к кофеварке, пока все основательно не высохнет.
— Вот не надо на меня теперь все валить! — галдел коротышка из-за спины своего хозяина, — Я, между прочим, по тебе скучал и привез подарочек из Германии!
— Что? Фен? Или может набор дорогой косметики? — спросила я, рассчитывая на что-то в этом духе.
— Такой вариант я тоже рассматривал, — бросил игриво стилист.
Пока я болтала, Майкл вошел в свою квартиру, скинув сумку на пол. Следом протопал Степан, на чьих плечах висело около двадцати огромных рюкзаков. По пять чемоданов на колесиках он тащил в каждой руке.
— Я привез тебе вот это! — и из ранца с розовым фламинго Алехандро достал огромную деревянную коробку, до краев наполненную тюбиками с масляными красками, неведомой мне марки и колорита.
— Ух ты, это блеск для губ?! — пошутила я.
— Это самые лучшие, такие есть исключительно у великих и успешных художников, таких, какой станешь ты!
Неловко принимать подарок из рук человека, которому ты несколько раз угрожала расправой. Алехандро слишком добр ко мне. Его сюрприз тронул не меньше, чем подаватель кистей Максима, но в благодарность я не готова была погулять с ним в парке.
— Неожиданно, спасибо, — прошептала я, уставившись на коробку, но тут меня позвал тощий парень.
— Это так! Так! Восхитительно! Все сюда! — Мишка прыгал на месте, визжа и хлопая в ладоши, потом он обнял меня на минутку и снова продолжил скакать.
Я была счастлива! Я так ждала этих аплодисментов! Алехандро и Степан вошли в комнату и посмотрели одновременно на угол, потом на потолок. Охранник достал из кармана семечки и, не меняя каменного выражения лица, защелкал.
— Я же говорил, что она очень талантлива, — манерно заявил Алехандро, посмотрев на Майкла, — Мне очень, — произнес он.
Я чувствовала себя на седьмом небе. Мне было так важно угодить Майклу, обрадовать его, привести в восторг! Но я не хотела прощаться с ним. Брызнули слезы, и я попятилась из спальни на выход. Нужно избежать сцен расставания и просто уйти. На этой шикарной ноте, под звуки аплодисментов.