— Уверена, ты права. У нас, женщин, большая часть возбуждения происходит здесь. — она постукивает себя по виску. — Так что, если ты волнуешься или чувствуешь вину, ты не сможешь отключиться и расслабиться настолько, чтобы кончить. Как ты сейчас смотришь на секс с моральной точки зрения?
— Что ж, это сложный вопрос. — я пытаюсь нервно рассмеяться и опускаю взгляд на свою кофейную чашку. — Я отвергла многое из того, чему меня учили в школе, на мессе и родители. Думаю, что многое из церковного учения о сексе устарело и, откровенно говоря, нелепо. Не думаю, что должна чувствовать вину за то, что наслаждаюсь своим телом.
Я смотрю на нее в поисках одобрения, и она ободряюще улыбается.
— Но... столько всего все еще остается. Похоже, что мой мозг хочет знать, из-за чего весь сыр-бор, злится даже на то, что упустил так много. Но мое подсознание все еще несет на себе весь груз и чувство вины, и я ловлю себя на том, что иногда делаю предположения, даже не осознавая их. Например, секс должен быть актом любви. Или он должен быть с верным партнером. Или что хотеть чего-то помимо этого - грязно. Неправильно. Или... я немного принижаю себя, даже рассматривая что-то вроде этого места.
Полагаю, что одна из приятных вещей в разговоре с кем-то, кто руководит секс-клубом, заключается в том, что они, по-видимому, уже слышали что-то подобное. Точно так же, как Женевьева, по-видимому, не осуждает и тех людей, которые хотят спать со всем, что движется, и мой собственный субъективный, ханжеский багаж. Она просто кивает и морщит нос, как будто понимает и знает, что это тяжело.
— Я не психотерапевт, — произносит она, — но я могу себе представить, что когда каждый взрослый в твоей жизни на протяжении всего детства и юности давал тебе такое четкое послание, невероятно трудно сбросить эти оковы. Но я также вижу, что ты умная, вдумчивая молодая женщина.
Она делает глоток кофе, прежде чем продолжить.
— Белль, единственный человек, чья точка зрения здесь имеет значение, - это ты. Не родители, не бывшие учителя, не Церковь. Никто, кого ты могла бы здесь встретить. У тебя есть свой собственный моральный компас, и тебе позволено учитывать все мнения окружающих и относиться к ним только как к мнению. В итоге ты сама решаешь, что делать со своим телом.
Я смеюсь.
— Почти уверена, что эта последняя фраза является антитезой всему, чему учит католическая церковь.
— Что ж, это меня злит, — тихо говорит она, прежде чем заметно взять себя в руки. — Но давай смотреть вперед, а не назад. Что привело тебя сюда? Что ты надеешься получить от программы «Раскрепощение»? Используй любой язык, который считаешь нужным. Если проще говорить в более широком смысле, попробуй.
Я ерзаю на диване. Потому что некоторые проблемы, некоторые мои надежды и мечты — это концепции, которые мне трудно сформулировать даже в голове, не говоря уже вслух грубыми, сексуальными словами.
По крайней мере, когда я нахожусь в своем рациональном состоянии.
Когда я лежу под одеялом, зажав пальцы между ног, язык, на котором шепчут мне безликие незнакомцы, столь же грубый, столь же наглядный, сколь и пугающий.
И мне это нравится.
Но я не собираюсь признаваться в этом Женевьеве здесь, посреди дня, за цивилизованным латте с овсяным молоком.
Придётся говорится в общих чертах.
— Мне надоело что я не понимаю из-за чего такая шумиха вокруг этого, — говорю ей. — Я загадала желание на новый год потерять девственность, но так и не нашла никого, кто достаточно бы привлекал меня и кому доверилась бы. — за исключением твоего коллеги, бога секса, о котором не могу перестать фантазировать, но он слишком пугает меня, и я знаю, что он никогда бы не обратил внимание на такую женщину, как я. — Кроме того, я не хочу, чтобы это было действительно дерьмово.
Женевьева смеется.
— Да. Это обоснованный страх.
— Именно. Я знаю, что это будет больно, но не хочу, чтобы было неловко и ужасно. Я хочу быть… в моменте, понимаешь? Есть вещи, которые… возбуждают меня, и я хочу найти кого-нибудь, кто сможет меня завести. — я вздыхаю в отчаянии как от своей ситуации, так и от своей неспособности сформулировать, что мне нужно в этом контексте.
Я пренебрежительно машу рукой.
— Просто хочу, чтобы кто-то свёл меня с ума и заставил почувствовать себя желанной, а не совершенно бесполезной. Теперь, когда я ждала так долго, думаю, что обязана сделать это ради себя.
Она улыбается и кивает мне, как будто от всего сердца одобряет мой ответ.
— Точно. Именно так. Да, ты можешь найти кого-то в баре, встречаться с ним и позволить ему забрать твою девственность, это может быть приятно, может быть забавно, или мучительно. Здесь, в программе «Раскрепощение», все для тебя. Ты управляешь. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы произвести на кого-то впечатление. Речь идет только о том, чего ты хочешь и в чем нуждаешься. Звучит заманчиво?
Я прикусываю губу.
— Да.
Ее улыбка становится шире.
— Отлично. Секунду назад ты упомянула, что уже знаешь о некоторых вещах, которые тебя возбуждают. Тебе не обязательно делиться этим прямо сейчас, если ты не хочешь.
Я энергично качаю головой. Ни за что.
— Поняла. Но я хочу, чтобы ты подумала на этот счет, потому что это те самые фантазии, которые мы можем воплотить для тебя в реальность.
Должно быть, мое лицо выдает мои опасения, потому что она колеблется и облизывает губы.
— Послушай, Белль. Ты женщина. Маловероятно, что ты войдешь в комнату, разденешься перед совершенно незнакомым человеком, с которым нет никакой связи, и будешь испытывать спонтанные оргазмы налево, направо и в центре. Я права?
Я облегченно смеюсь.
— Да. Точно.
— Тем более, что у тебя могут быть некоторые наследственные предвзятости, которые заставляют чувствовать себя немного виноватой из-за всего происходящего. Или, по крайней мере, настороженной?
— Да. — это слово звучит более убедительно, чем планировалось.
— Это совершенно нормально. Абсолютно. Послушай внимательно. Вот тут-то и вступят в игру твои фантазии и собственные желание, какими бы мягкими или экстремальными они ни были, потому что, если мы узнаем, что тебя возбуждает, это поможет выбросить все предрассудки из головы. Это заставит расслабиться и не зацикливаться на том, что происходит на самом деле. Есть ли в этом смысл?
— Да, полагаю, что так. — по правде говоря, в этом есть абсолютный смысл. Потому что смутное удовольствие, которое я испытывала от рук двух моих бывших, было ничем по сравнению с лихорадочным, потным отчаянием, которое я испытываю от своих собственных рук, когда даю своему воображению разрешение отвергнуть все, чему меня учили, и мысленно плыть по фильмам с рейтингом 18+.
— Это станет важным инструментом для тебя, — говорит она, похлопывая по iPad между нами. — У меня есть идея. Есть еще несколько полей, которые я хотела бы включить в твою анкету после нашего разговора. Как ты отнесешься к тому, что я отправлю тебе дополнение по электронной почте? Я бы посоветовала выделить немного времени для заполнения, может быть, выпить бокал вина или надеть красивое нижнее белье. Делай все, что нужно, чтобы чувствовать себя возбужденной, сексуальной и контролировать ситуацию. А затем прислушайся к своему телу и прими во внимание его ответы на вопросы. Понимаешь?