Батлер осушал очередной стакан виски в одиночестве. Он просидел всю ночь в портовой таверне и отказался идти к Моргану, хотя тот приглашал его. Был слишком обижен, хотя тот созвал совет и даже высказался в его поддержку. Но этого явно было недостаточно. Фермер утвердился во мнении, что если бы сам добился таких же высот, что и Морган, то не позволил бы кучке слюнтяев так вести дела при колонизации. Он был убежден, что истинные британцы захватчики и силой должны подмять весь материк.
Как же фермер был рад, когда гонец из лагеря передал ему конверт. Тот как раз прибыл, когда Батлер собирался уже идти спать перед дорогой. Алкоголь, бивший по мозгам тут же, отступил, при прочтении официального документа от его заместителя.
― Ну уж теперь они точно не откажут!! ― заверещал на весь кабак Батлер.
Никто так как фермер не радовался, что его слуг зарезали в собственном доме. А девчонке свидетелю, которая с сопляком собиралась трахаться в одной из его комнат, он был благодарен как никогда. Обычно должна быть иная реакция на такого рода новости. Гонец в ужасе наблюдал за поведением начальника, списав это все на алкоголь и истеричный смех из-за шока от плохих вестей. Он явно недооценивал лидера колонии, на чьем счету столько убийств, что каждодневных исповедей с молитвами не хватит, чтобы отмыться. Батлер реально радовался смерти бедных людей и уже направлялся довольный к Моргану в припрыжку.
* * *
― Скоро твоя очередь Ральфи!
Пока Ричард насиловал кричащую в ужасе жену дикаря, другие четко давали понять, пришла пора Ральфи. Рядом привязанный к стволу дерева драл глотку что-то на нунгарском Нарал. В словах витала такая боль, её можно понять было и без переводчика.
― Чего творите?! Как же так, то… – тихо прошептал себе под нос Ральфи и заплакал.
― Ты же лицемер. ― выдохнул с облегчением слова Ричард. Остроносый грубо отшвырнул связанную девушку, будто ненужную больше вещь и подошел к всхлипывающему Ральфи, ― Ты же пялился на эту шлюху все время, а теперь даешь заднюю? – Ричард сверлил взглядом рыжего пока надевал штаны и затягивал ремень.
― Неправда! Нет, нет. Это перебор! ― закричал Ральфи, слезы текли по веснушчатым щекам.
Либо ты с нами, либо с ними. ― остроносый улыбнулся и оголив желтые зубы, потянулся рукой к кобуре.
Ральфи перед дулом ствола растерялся еще сильнее. Парень знал, здесь в глубине джунглей его труп никто и искать не будет. А сомневаться в том, что Ричард нажмет на курок не стоило. Их отношения и так изначально на ножах. Рыжий почувствовал, как в глазах проклевывалась пелена. Сердцебиение отдавалось в ушах, но он взял себя в руки и мерзкие темные мысли тут же залезли в голову.
Он ведь сам собирался влиться в отряд изначально. Да… Ему хотелось, чтобы с ним считались эти трое, но после того, как ничего не вышло, он превратился в морального изгоя команды. Со стороны не скажешь, что гуляли натянутые отношения, но лишь на первый взгляд. Эти трое всегда вместе, а Ральфи не рыжая, а белая ворона. Все мысли, что они тупые идиоты и не его компания являлись своего рода блоком, дабы абстрагироваться от проблем. Ведь он сам желал эту дикарку, так же пялился на нее.
Ральфи вытер слезы и направился к жене Нарала. Он отдался желаниям и похоронил свои взгляды на то, что хорошо, а что плохо. Ведь рыжий британец действительно хотел признание товарищей, с которыми ему придется коротать еще долгое время на новой земле. Возможно, наконец примут его. И эта девушка, он же думал о ней каждый день, только в отличие от Ричарда не выставлял свои фантазии на показ.
Нунгарка была сильно измучена. Она тщательно пыталась отбиться вначале, но против трех мужиков нет и шанса. Ссадины и кровоподтеки на теле, гематомы. Девушка вымоталась, была почти без сознания. Рыжий поставил себе блок на то, что происходило в реальности и перенесся в те мечты, когда думал о нунгарке лежа в своей палатке.
― Посмотри-ка. Кто бы мог подумать. Так держать! ― сиял своей желтозубой улыбкой Ричард. Вся троица подбадривала Ральфи, а глядя на то, как воет от горя Нарал, смеялись от его бессилия.
― Здесь территория, где нет ни дикарей, ни наших. Тебя никто не услышит! – язвил Остин, тыкая пальцем в нунгарца.
Британцы, кроме Ральфи принялись избивать Нарала громко хохоча. Пинали его ногами и били по лицу. Если бы они знали нунгарский, то услышали мольбы Нарала отпустить жену. Он обещал все, что только мог, лишь бы они оставили ее. Но даже если бы до них дошел смысл слов, вряд ли это помогло.