Тот, что светлый, бросил пристальный взгляд на создателя каскада. Глаза то приближались, то отдалялись. Он словно прочитал душу Минга, затем его лицо стало грустным и светловолосый подошел к распятию. Другой, наоборот, ухмыльнулся качая головой и так же встал напротив креста, слившись с его текстурой. Программист хотел было заговорить с ними. Ведь они вполне могли знать, где находился Проводник, но аура исходящая от них, напрочь отняла дар речи.
Нависло затишье. Двое пришедших стояли возле креста и их очертания постоянно менялись, наслаиваясь друг на друга, будто собирается обратно очищенная луковица, а иногда фигуры полностью пропадали. Минг терпеливо ждал. Слышен был лишь храп священника, и никто не хотел будить его. Так могло бы продолжаться еще долго, но, к радости, всех присутствующих, человек в робе резко открыл глаза, потянулся и привстал. Завидев Минга, он не особо заострил внимание, а вот другие двое вызвали сперва интерес, а затем моментальную реакцию. Служитель церкви приземлился на колени и ткнулся лицом в пол. Он стал выкрикивать слова, да так четко и быстро, что это было похоже больше на исполнение песни, чем на молитву. Черный и светлый терпеливо дождались пока священник закончит. Сам же Минг решил, что эти двое тут главные. И видно не только по реакции священнослужителя. От них прям веяло силой, а значит они точно должны знать, где Проводник. Когда священник поднялся, темноволосый заговорил с ним:
― Спасибо за твою молитву. Он всегда слышит, хоть и не отвечает! ― черноволосый улыбнулся шире волнистым расплывчатым ртом, а затем спросил, ― Почему в это время все жители деревни спят, ведь сейчас еще день?
― О! Тот, кто провожает холода, сообщил нам о приближении раскаленного от солнца лета. В жару люди не хотят работать. А вечером уж тем более. Поэтому в такой период тишь да гладь.
― Нехорошо… В отпуск мы хотели бы провести время в оживленном Провансе. Наслышаны, что здесь много ярмарок, танцев и бардов. И таверны одни из лучших. ― высказался светловолосый, но в тоне не было ни разочарования, ни злости. Доброта сочилась из уст даже при, казалось, негативном донесении своих мыслей. Его солнечные локоны появлялись то спереди, то сзади, словно сняли скальп и крутили вокруг головы.
― Мне так жаль! ― священник снова упал на колени и завопил во все горло, ― Если бы я только знал, что пожалуют сами…
― Не тревожься! ― заговорил бархатным голосом черноволосый, ― Познакомь лучше с тем, кто приносит вести о жарком лете. Очень интересный должно быть персонаж в вашем городе. Хоть чем-то займемся в отпуск.
Светловолосый кивнул в знак одобрения и снова уставился на Минга.
― Ну что стоишь, там? Ты же тоже хочешь его увидеть. Пойдем с нами! ― обратился он к программисту и жестом ткнул на дверь. Рука вместе с телом за секунду оказались у выхода.
― Одно и тоже. А может на этот раз не нужно?! ― решил вмешаться черноволосый, ― А то все время они…
― Ну хватит! Перестань! Иначе быть не должно. ― шикнул на него светловолосый. В глазах сверкнули белые искры.
Оба, светлый и черный смотрели друг на друга, и пришли к выводу, что нужно отвести все-таки Минга к провожающему холодный сезон в Провансе.
Создатель Каскада не стал вступать в диалог и просто решил идти за священником и странными прихожанами. Других вариантов не было. Никто по дороге не задавал вопросы программисту, да и он сам не знал о чем можно говорить в данном месте с такими собеседниками. Священник не представлял собой никого особенного, а вот с этими двумя Минг бы точно не стал юлить или ходить вокруг да около. Он бы все выложил о себе и своем прибытии, но их это не интересовало. Похоже на то, что они уже и так все знали про него.
Священник вел за собой через несколько узких улочек, где в тени спало много местных жителей деревни. Некоторые на гамаках, растянутых от дома к столбу, другие прямо на одеялах, расстеленных на земле. Тишина завладела Провансом. В лучшем случае по словам священника какая-то работа производилась с утра и то не всеми. Многие дрыхли весь день, вечером просто отдыхали, а ночью снова ложились спать. На улице действительно стояла жара, но в целом температура не слыла невыносимой.
Служитель церкви остановился возле маленького домика из брусьев, напротив двери с вырезанной цикадой посередине. Рисунок хорош, поэтому перепутать с другими насекомыми было невозможно. Минг тщательно рассматривал ее. Он вдруг вспомнил, что где-то читал об цикадах. Их органическая мембрана словно струны гитары, могла издавать громкий звук. Они жили от двух до пяти лет, а личинки томятся в земле вообще до семнадцати. Для простого насекомого это немало. Они смогли с помощью такого срока под поверхностью, выйти из пищевой цепи хищников.