Анана щекотала Майлу, а собаки во дворе не умолкали.
«Нужно проверить, что там за шум».
Кенр резко вскочил с кровати, сделанной из камыша, оставив за собой глухой звук качнувшихся стеблей.
― Куда пошел? Пирожки с клюквой поешь.
Он вдруг вспомнил, про найденные с руин рецепты. Так хотелось реализовать именно их. Камышовая мука успела осточертеть, но естественно обижать жену не стоило.
― Опаздываю к резчику, любовь моя. Сегодня важный день, ты же знаешь, ― кучерявый улыбнулся, подмигнув дочери.
― Да возьми с собой! Перекусишь, ― расчесывая прядь золотых волос, стояла на своём Анана.
Он мигом поцеловал дочку с женой и запихнув весь пирожок в пасть, выбежал на улицу. Вспомнив про свой счастливый браслет, Кенр вернулся в дом, ловя взгляды девчонок.
― Опять что-то забыл?
Кенр не отвечая жене, подбежал к тумбочке и не обнаружив необходимой вещи, дальше шнырял по дому.
― На тумбочке смотрел?
― Конечно! ― кучерявый снова бросил взгляд на первое место поисков.
Плетеный браслет появился, но ведь изначально не лежал там. Как он проглядел? Недолго думая, Кенр схватил обручье с тумбочки и нацепил на запястье, просунув защелку в четвертое деление. Именно так нужно одеть его, иначе денек весь насмарку. Хоть и слыл человеком науки, но всегда программировал себя на определенные действия, чтобы грядущие дела прошли удачно. Вера в приметы тут не при чем, больше зависимость, что-то вроде курения. Мозгу тяжко если он выбирал не привычные места на общих собраниях или же шел не конкретным маршрутом до ярмарки. С этими странностями приходилось мириться. Помахав рукой семье, чмокнулся три раза в зеркало, а потом дернул входную дверь, напевая под нос мелодию, услышанную из механической шкатулки, найденной на развалинах.
«Тронь…тронь тронь…тронь… тронь… т-р-о-о-о-н-ь…»
Щелканья песни внутри головы изо рта вылетали в виде «пам пампам пам папа пап-а-а-м, пам пампам пара папа-а-а-м. Он повторял мотив непрерывно.
Имя «Кенр» подарил отец, пропавший без вести. Его лицо он плохо помнил, зато остальные все подробно описывали. В Камышах папа на хорошем счету. Говорили, тоже питал страсть копаться в руинах былой цивилизации, но в отличие от сына, не спорил со старшими. Хотя ему думалось, так они специально сказали и касательно прозвища тоже сомнительно. Скорее всего, настоятельно порекомендовали Кенром назвать сына. А в Камышах настоятельные просьбы вельможи изящно перетекали к безоговорочному их исполнению без права на споры, а уж тем более отказы. Скорее всего, папу тоже все бесило и приходилось мириться с этим. Ведь, яблоко от яблони. Любил кучерявый данное выражение, вычитанное из найденных книг с руин.
Раньше имена давали совершенно другие. Кенру они нравились. Сейчас же выбор усложнили, придумывая уникальные неудобные прозвища, где язык сломаешь. Из страха перед семерыми, пытались оборвать все связи с той эпохой. Хотелось дочери подарить женское имя Мария. Прочитал из энциклопедии, что прозвище — значит «любимая», «желанная». Именно таким ребенком являлась девочка. Само слово из старой эпохи, еще до прихода семерых, поэтому жена категорически ушла в отказ. Да и вельможа прочитал нотацию. Имена новорожденных необходимо обсуждать заранее с лидером деревни. После такого возникала жажда кардинально скорректировать правила в Камышах. Ведь люди не дальновидные здесь. Большинство даже читать не умели. Кенра отец научил и мировоззрение его тогда, изменилось навсегда. Словно очнулся от тупости с беспамятством. Подрастет Майла, он тоже займется ее образованием.
Оказавшись во дворе, Кенр обернулся на скрип двери своего одноэтажного дома и понял, что пора смазать петли. Постройки деревни сделаны из мусора, привезенного с руин. Смешно слушать о страшной науке древних, приводящей к гибели. Имена старых людей до семерых под запретом. Только вот куски шифера, профнастила, кирпичей и многое другое использовать жители не брезговали. Хотя не мне их судить. Они даже не понимали, что весь строительный мусор из того времени. В остальном же использовали камыш. Двадцать сантиметров плотно укрепленных стеблей растения защищали не чуть ни хуже кирпича, а при обильном отоплении печки внутри, отлично удерживали тепло и спасали от холода.