Парень поник возле алтаря и опустив голову сам стал кричать. Страдания девушки смешивались с его, кружась голосовыми вибрациями в храме.
―, Пожалуйста, прекрати. Нет, нет, нет… Черный бог, прошу! Не хочу слышать крики! Чтоб мне лучше оглохнуть! ― продолжал парень тщетно звать темную сущность.
Из тела Ванрэда что-то вырвалось. Существо без каких-либо очертаний, похожее на недоделанную огромную куклу, выпрыгнуло. Оно развернулось и лишь глаза Кенра с грустью смотрели на парня. Рта и носа нет. Руки вцепились в уши, пальцы проникли вглубь и слились с перепонками. Текстуры резко зарябили, стены храма соединились с алтарем и чашами. Раздался знакомый треск болванки и неназванного выдернуло из мира.
Интерлюдия. Всадник
Шум ветра четко различается в ушах и кажется, что он слышит падающие снежинки. В горах идет снег, Неназванный наслаждается всеми звуками холода. Хруст выпавшего слоя осадков под ногами, шорох пальцев. Теперь у него помимо зрения есть слух. Он очень хочет кричать, чтобы рык вырвался и устремился в окружение, вернувшись эхом обратно в уши. Уши, принадлежащие Ванрэду. Есть желание разобрать собственный голос по нотам, но разговаривать пока он не может, еще не время. Нужно идти.
Тяжелой ноши больше нет, а руки до сих пор ощущают жжение от цепей. Неназванный поднимается выше, видит знакомый храм и….
― Э-э-э-э…А-а-а-а!
Тело все трясет. Сам больше не Ванрэд, но присутствуют те же чувства, ведь сидел в его шкуре. Все переживания, эмоции прокатываются комом до сих пор, невзирая на то, что покинута оболочка убийцы великанов.
Любовь к этой девушке, страдающей в храме, живет еще в теле. Частичка Ванрэда дает о себе знать… Теперь он обречен слушать ее страдания. Нужно идти в храм.
Преодолевая каждую ступень, Неназванный поднимается на крики воскресшей из мертвых. Их не заглушить ни затычками, ни ладонями. Они пробиваются через все преграды к перепонкам и такие громкие, словно стоишь прямо перед ней. Но он смелее. Убийца великанов не смог, а он сделает то, что необходимо.
Знакомые стены, алтари и наполненные чаши. Ничего здесь не изменилось, за исключением привычного звука. Стрекот насекомых различим даже среди громких женских страданий. Рой букашек окутывает предмет, давая понять, что Неназванный воспользуется им, как и с идолом. Гладкие руки без отпечатков разгоняют цикад и хватают рукоять. Меч Ванрэда сверкает, черный туман на секунду прокатывается по всему лезвию.
Существо смотрит глазами Кенра на несчастную, корчившуюся от боли девушку.
«Сколько она уже вот так мучается здесь?»
Самого Ванрэда или его тела нет, значит он оставил ее. Неназванный приближается к страдавшей и заносит кисть, вцепившуюся в рукоять меча для удара. Перед глазами всплывают образы девушки и все моменты, прожитые с ней. Существо замирает. Неназванный пытается пересилить себя.
«Ты не он… Давай».
Кисть срывается с места, и меч протыкает насквозь любимую Ванрэда лезвием через сердце. Терзания девушки прекращаются, кажется, что на ее лице застывает облегчение вперемешку с легкой улыбкой.
Неназванный аккуратно берет женское тело на руки и опускает в тот же гроб, что Ванрэд принес в святилище черного бога, рядом с костями предыдущей Тэммы. Выходит, теперь два трупа одного и того же человека. Глаза Кенра долго рассматривают лицо девушки, а уши еще помнят крик. Существо закрывает крышку гроба и в туже секунду стены храма меняются. Все окружение становится резко другим. Солнце светит сквозь тела, парящие в небесах. Их так же шестеро, седьмого нет. Снежный горный ландшафт с храмом меняется на прерии. Ограниченная растительность в этих степях выражается теперь редкими деревьями и кустами. На горизонте целый лабиринт из скал, который и становится причиной данного климата, так как горный массив заслоняет теперь от осадков местность. Все происходит за мгновение.
Неназванный в момент анализа, осознает, что сильно меняется с начала пути. Оболочки Кенра и Ванрэда, пусть хоть и ненадолго, он берет от них не только зрение и слух. Существо понимает, что более ценным приобретением являются личности и внутренний мир таких людей. Все чувства, переживания и их прошлое сливается с ним.
Новый мир напоминает дикий запад, о нем читал в старых книжках на руинах Кенр, чьи отголоски памяти доступны для использования теперь здесь. Все происходящее не просто так. Его ведет что-то вперед, и он вспомнит скоро подробности. Куда идет и зачем? Неназванный снова смотрит на верх. Ему не дает покоя отсутствие седьмого, лишь остается и дальше шагать за стрекотом, не заставляющим долго себя ждать. Насекомые принимают форму лошади с всадником в шляпе. Наездник, сотканный из огромного летающего роя, медленно срывается с места. Ковбой мог бы и устремится галопом, но специально движется так, чтобы следовали за ним. Любому другому длительный поход по степи под жарящим солнцем наказание, но не для неназванного, ощущающего ранее лишь пустоту, когда без глаз и ушей бродил по болоту. Он с наслаждением упивается светом и палящим солнцем. Жар лучше вакуума. Звуки прерии с тихим горячим ветром, крутящим песок ласкают уши. Он может идти так еще долго, но на горизонте через волнистые струи воздуха виднеется городок. Всадник исчезает, рассыпается, будто не из насекомых, а из мелких шариков. Сам же рой расходится в разные стороны, растворившись в пространстве. Выбора нет, ведь идти кроме данного поселения некуда. Неназванный пересекает ворота, украшенные коровьим черепом. Слева прибитый к земле столб с доской объявлений. В глаза сразу бросаются плакаты с портретами разыскиваемых преступников, особенно выделяется один из бандитов на самом ярком с более выгодным вознаграждением.