«Но ведь такой величины же не существует, как и расстояния. Ай, да и плевать. Когда я увижу ее?»
Капсула в привычной манере загудела. Руны с индикаторами ярко загораются, мерцают. Вскоре Неназванный проснется и все забудет в очередной вселенной.
Серия 9. Ад, который он рассказал
«А проще говоря, быть тем, что ты есть, не значит есть, чтобы быть. Но быть, чтобы значить, не есть быть, чтобы есть»
(с) Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье».
_____________________________________________________________________________
О! Как бы хотелось мне провести день у Ваших ног; положив голо…
Рука сжала бумагу в комок, и вся писанина полетела в печь.
«Отношения на расстоянии, по переписке, да еще и с замужней девушкой! Как нелепо!» ― он размышлял, покусывая перо. Мужчина глядел на языки пламени, вцепившиеся в письмо для любимой. Письмо, которое она не прочтет, и словно осознав это, клочок скукоживался от боли, будто живой. Человек на секунду замер, почувствовав что-то странное.
«Так не должно было произойти. А, впрочем, ладно».
Он окончательно решил больше не писать. На этой поставленной точке раздался лай за окном. Господин де Брюньоль часто слышал Париж у себя в доме, на Ренуар сорок семь. Сейчас летом, окна открыты, атмосфера города наполняла комнату. Ранее мужчина никогда бы не выглянул из-за блохастых, но по неведомой причине сделал исключение в сию же секунду.
Лиса в черном костюме, с карманными часами в лапах, гавкала без перерыва. Сверкающая цепочка тянулась от механического атрибута к подкладке пиджака. Брюки со стрелками, но лапки не в туфлях. Брюньоль слышал о лисах, которые лают. Фолклендская или варра.
«Они же вроде вымерли? Надо подойти ближе».
Мужчина читал недавно рядом с колонкой рекламы лекарственных препаратов в газете, как всех этих животных истребили охотники. Брюньоль не посчитал необычным то, что зверь стоял на двух задних и в одежде, плюс пользовался часами. Ему это казалось вполне естественным.
«Что делает лиса с Фолклендских островов в Париже, да еще и без обуви?» ― очередной молот вопрос, ударивший в голову наковальню, пока мужчина спускался по лестнице со второго этажа.
Брюньоль искал определенную комфортную одежду на выход. Он уверен, что прислуга оставила ее в спальных покоях. Обыскав множество мест, мужчина вернулся снова в спальню и, к своему удивлению, нашел то, что искал. Верхние четыре пуговицы Брюньоль не застегнул, ведь слыл полноватым, поэтому выбрал эту белую рубашку из тонкого батиста. Летом в жару невыносимо ходить при максимальном параде, да еще полностью закрытым.
― Господин, куда Вы? ― служанка вышла из комнаты с недоумевающим видом, а он молча принялся одевать низкие легкие туфли на широкие ступни.
― Будьте осторожны. Вас ищут кредиторы, смотрите не попадитесь, ― кинула напутствие женщина горничная.
Щелк двери, скрип крыльца от шагов и тучный Брюньоль выкатился во двор. Зверек остановил когтем стрелку на циферблате своих часов, та почему-то была лишь одна. Что-то после данной манипуляции щелкнуло и треснуло. Лис разинул пасть:
― Ваф! Времени. Ваф… Нет! Пошли! ― приветствует странно зверь человека, и, встает на четвереньки, скачет вдоль улицы.
Брюньоль следует за ним. Мужчина не сразу замечает изменения, пока шагает за животным. Абсолютно не жарко, а ведь даже в рубахе человек такой комплекции потеет. А точнее… в округ никак. Запахов, шума, тепла от солнечных лучей или ветра? Всего этого нет. Жители Парижа замирают, словно марионетки, ждут нитей кукловода. Все останавливается, кроме него и лисы.
Брюньоль обращает внимание на зависшего парня в шляпе с девушкой, вытаскивает собственные часы. Стрелки встали, но он снова заводит механизм. Гул ветра, резкий холодный поток воздуха в лицо. Опять возвращается тепло и нарастающий шум Парижа.
― Яиднрабвсвовыхотрсмнужнденнаподсестре, ― женские губы шевелятся сверх быстро. Ничего не разобрать.
― Акаподбудпокей, ― отвечает тем же парень в шляпе.
Оба двигаются, общаются на огромной скорости. Лис оборачивается, достает часы и замедляет стрелку на своем циферблате. Время останавливается и у Брюньоля. Тишина… Даже птицы замирают на небесах.
― Не испытывай! Ваф! Терпение! Не прикасайся к часам!
По морде, непонятно, злится тот или нет, но мужчина слушается и ничего не трогает аж до самого Булонского леса. Странно еще то, что Брюньоль уверен в следующем — время останавливается вообще не из-за часов. Он пока не понимает откуда ему это известно и как на самом деле все происходит, но по неведомой причине владеет данной информацией.