Пересекая зеленый массив, человек срывается. Он запускает часы перед зависшим в пространстве шмелем, на что тот, со скоростью пули выстреливает вперед. Брюньоль снова ощущает странный ветер и со временем нос вдыхает уже запах листьев, а не пустоту. Стрелки на его личных часах взбесились, бегая по кругу, а затем опять замирают. Лис снова вмешивается. Не особо переживая по этому поводу, он и дальше идет за животным. В человеческой голове крутятся разные мысли.
«Куда мы направляемся? Лиса обитает в этом лесу?»
Остальной абсурд и вовсе не волнует. Манипуляции со временем вполне кажутся обычным делом, что очень странно. Зверь приводит Брюньоля к огромному зданию на поляне. Но оно не в высоту такое. Одноэтажная постройка гусеница, которой нет конца. В ширину уползает за горизонт.
― Добро пожаловать. Ваф! В лечебницу Стазиса! Прошу. Ваф! Заходите, ― лис приглашает лапой мужчину в огромную арку без дверей.
* * *
― Я сюда попал из-за ставок, ну если точнее потому, что отказался от них, ― подметил тощий рыжеволосый парнишка, листая блокнот, ― Не хотите сыграть на желания или еще чего?
Оба собеседника одеты в черную униформу больницы Стазиса, сидят за столом в белой как снег комнате, пьют красный чай.
― Люблю ставить на бейсбол или скачки. У меня есть данные всех спортивных мероприятий на много лет вперед, ― показательно трясет рыжий блокнотом, ― Мы можем поставить на понравившиеся нам команды, а затем подсмотреть, кто выиграет. Как вас зовут кстати?
― Оно…― он чуть не называет настоящее имя, но потом вспоминает про кредиторов, ― Зовите меня Брюньоль.
― Шон.
― Приятно познакомиться. Так вы говорите, что попали сюда из-за нежелания играть?
Рыжеволосый моргает несколько раз и потом кивает.
― Я здесь из-за похожего случая. Не захотел сочинять письмо любви всей моей жизни.
― Любовь взаимная?
― Обижаете. Она, правда, за мужем, но, если уйдет от него, дочь останется без наследства. Я не могу требовать такого, уж лучше просто сжигать и дальше письма в печке.
― Понимаю. Проиграл все деньги, жена бросила из-за этого. Решил оставить азартные развлечения и вернуть любимую. Стазис сказал, я не должен идти против времени, чего бы это не значило. Сунул мне блокнот. Говорит, не нужно больше видеть мать моего ребенка, дабы не нарушать порядок, настоял, чтобы я играл дальше.
― Мне лис так же напел. С каких пор людей считают больными, когда они думают о других? Я не хочу писать, если данное действие может навредить моей половинке, пусть лучше буду страдать. А он дал понять, что не выйду отсюда, пока не передумаю.
― Мм! Вот ведь! ― поддерживает рыжеволосый Брюньоля, производя долгий глоток из кружки.
Обоих мужчин в черной униформе заботит лишь их положение. Они не думают, что из иных периодов времени. Понимают друг друга, хотя говорят на разных языках. Брюньоль любит Шекспира, но не может читать его в оригинале, а тут спокойно общается с американцем. Но для них обоих это кажется нормальным.
Рядом стучат шахматные фигуры по доске. За соседним столиком сидит ребенок в такой же униформе Стазиса. На шее у него красуется белая бабочка. Трясущейся правой рукой он пишет что-то в тетрадке, параллельно совершая ходы не только со своей стороны черных шахмат. Он передвигает и белые.
Брюньоль жмет руку Шону на прощание и решает познакомиться со странным соседом, занимает стул у белых фигурок.
― Не против, если составлю Вам компанию, господин…?
― Чарльз Лю… Лю…твидж… До…Доджссссон, ― заикается мальчишка.
― Брюньоль. А, что пишите?
Ребенок разворачивает тетрадь, где кривые цифры расчетов задач по математике. Его рука продолжает трястись.
― Как молодой господин попал в такое жуткое место с нами?
Ребенок, сильно заикаясь, рассказывает Брюньолю о своем отце, который заставляет писать правой рукой. Чарльз левша, но папа строго запрещает левую использовать. Мальчик ослушался и теперь в Стазисе.
― Но здесь нет твоего отца! Пиши, как тебе удобно!
Дитя отрицательно качает головой и сквозь слезы продолжает сильнее сжимать ручку правой рукой.
― У лисы нет сердца. Дьявол не иначе. Ладно, меня затащил в этот ад, но чем заслужило невинное дитя такую участь? Давайте уйдем отсюда!
― Много кто пытался, ничего не выйдет, ― вмешивается в разговор Шон, слюнявя палец для очередного листа в блокноте.