― Тогда к нему пойду! Вы со мной?
Брюньоля не удивляет ребенок, решающий сложные математические задачи и играющий в шахматы, как и бейсбол Шона, о котором он и знать пока не должен. Все в порядке вещей кроме одного, места, куда их заманили. Он считает абсурдом, что их нужно лечить. От чего? Все их действия объяснимы и понятны. С каких это пор левшу ребенка, человека, отказавшегося от тотализатора и того, кто не хочет писать письма любимой, заставляют идти против воли. Ладно Брюньоль здесь недавно, а он-то тут сколько? И откуда он теперь знает, что такое тотализатор?
Шон и Чарльз никак не реагируют на призыв к восстанию. Они просто продолжают заниматься своими делами. Брюньоль молча покидает белую комнату, осознавая окончательно, что придется идти одному.
* * *
В стазисе нет прошлого или будущего. Здесь замерли все процессы. Птицы на небе застыли, вместе с каплями дождя, так и не добравшиеся до земли. Отсутствует ветер, холода с теплом нет. Только люди общаются и не стареют. То самое место, где никто не умирает. Его можно сравнивать с адом, хотя здесь и не существуют черти, мучившие грешников. Страдания другого рода, терзание мыслей наедине с собой плюс угнетающее отсутствие течения жизни. И нельзя вырваться из этой тюрьмы.
Кабинет лисы ничем не отличается от других комнат в здании. Белые стены, пол и потолок. Только широкий деревянный стол выделяется, да стулья. Странная, но знакомая статуэтка цикады, собранная из табличек с буквами, стояла на полке у стены.
― Как Вам. Ваф! У меня? ― зверь отвлекается от своих карманных часов.
«Неужели он все свободное время смотрит на циферблат?»
― Зачем нас держать здесь? Люди мучаются тут. Вы заставляете их делать, то, что они не хотят. Скажите, мы умерли и попали в ад? Это же он?
― Отнюдь. Ваф! Вы в Стазисе, месте вне времени. Здесь люди не стареют. В-а-ф! Могут общаться между поколениями и исправляют… Ваф! Свои ошибки, влияющие на правильный ход событий.
― Зачем Вы торопили меня идти, словно мы опаздывали?
― Ваф! Такого не говорил. Я сказал: «Времени нет», потому что остановил его в том цикле, где произошла ошибка хода из-за отказа писать письма. Ваф! Вы испытывали мое терпение, так как перематывали время в некоторых местах сильно вперед. Негоже лезть там, где не разбираетесь.
― Даже если так. Это мое дело писать или нет. Шон сам вправе выбрать свою семью, а не игры. Чарльз пусть пользуется левой, если хочет. Он ведь еще ребенок.
Лис нахмуривает брови, вздыхает и хорошенько пролаявшись, рассказывает человеку многие факты.
Зверь дает понять, приходиться жертвовать своими желаниями. Именно люди способны противиться такому, чтобы время шло по намеченному пути. Мальчика насильно заставляют писать правой рукой. Он получает психологическую травму и становится заикой, но если пойдет против желаний отца, то не станет уже тем, кто покажет миру жанр нонсенса. Если Шон решит отказаться от азартных игр, он позвонит из телефонной будки своей жене. Та отпроситься с работы на книжном складе, побежит по лестнице, одурманенная счастьем, что муж изменился. Столкнется с Освальдом, и они навернуться. Девушка повредит шею, а убийца президента окажется в больнице. А Брюньоль, если прекратит переписку с любимой, не подарит людям Человеческую комедию. Время пойдет иначе, этого допустить нельзя.
― Таких здесь немало. Миров много, как и разных исходов ваших судеб, но я отвечаю именно за тестирование такого варианта. Мне интересно можно ли события одной вселенной подстроить под действия другой и наоборот для обоих субъектов? Получится ли копиям прожить жизни своих противоположностей через мое вмешательство?
Обдумывая сказанное, Брюньоль ничего не понимает и все же решается пойти на поводу у лиса.
― Хорошо, буду писать письма! Выпустите меня отсюда!
Лис опять залаял и объясняет человеку, что, покинув Стазис, время снова возобновит ход в петле и воспоминания испарятся. Дабы на подсознании человек сделал то, что надо, необходимо пройти курс в клинике. Нужно писать письма здесь избраннице так как бы их написали в своем мире. Сознание запомнит слова, которые сильно хотел бы ей сказать Брюньоль. Но для результативности придется долго писать и беспрерывно, ведь получится тогда достичь выработки автономности.
― Нет уж!
Мужчина хлопает белой дверью и идет к арке, через которую пришел сюда.
Уходя от лиса, он вдруг чувствует изменения в пространстве, но не понимает какие. Вдалеке видит поляну, а за ней лес.
― Пф. Прощай Стазис, я ухожу отсюда, ― кричит Брюньоль и уверенно направляется к выходу.
Хлоп!
Словно лопнул шарик. Он вернулся обратно, а губы сами произнесли: