В австралийских племенах считали, что Британцы — это их предки, вернувшиеся к ним в облике белых призраков. Поселенцы не стали вмешиваться в местную религию дикарей и не особо пытались развеять поверье здешнего народа, их принимали с почетом. Завоевателям и исследователям такое поведение на руку, ведь на начальном этапе меньше возни. Нарала заинтересовали новые гости, обмен знаниями с ними грел душу молодого юноши, чего не сказать о его отце Ягане. Тот ничего не имел против британцев, но относился к ним с опаской. Яган слыл воином в первую очередь, защитником своего народа и понимал, если шаманы правы и белые люди - призраки предков, то это не меняло того, что их не нужно бояться. Все опасны и порой даже в собственном племени встречались аморальные личности, нарушающие устои. Убийцы, воры и насильники, лицемеры и распространяющие сплетни, но самые страшные те, кого опьяняла власть, дающая начало кровопролитным войнам. Людей нужно бояться всегда, а уж тем более чужаков, приплывших на огромных кораблях из иного мира. Сын Ягана Нарал в отличие от соплеменников проявлял интерес к языку британцев, но больше к математике. Ему открылись знания чисел, пусть пока на самом примитивном уровне, но уже получалось складывать и вычитать. Белый человек показал на камнях, а затем на бумаге. Дикарю удалось выучить несколько слов и цифр.
Нарал долго всматривался в непрерывное течение реки, а затем с невероятной ловкостью сделал несколько резких движений своим каили, подняв кучу брызг. Отбросив бумеранг в сторону, абориген опустил обе руки в воду с быстрым течением. Все произошло так резко, что британец не успел заметить, в какой момент у дикаря появились две оглушенные рыбины. Кто не читал книг, не имел преимущества перед тем, кто их читал. Именно такая мысль посетила британца в этот момент, ведь многие из его соплеменников тоже не владели письмом или чтением, как и туземцы. И то, что рыжий грамотен, не приносило особой пользы на этой богом забытой земле. Здесь решали физическая и военная подготовка.
Общаться толком нунгарцы не могли с чужаками, но при помощи примитивных жестов Нарал подозвал к себе улыбающегося британца. Абориген закрепил свой каили на поясе, а белому парнишке протянул такой же бумеранг. Первые попытки оглушить рыбу в потоке воды не увенчались успехом, но Нарал был лучшим рыбаком в поселении. Да что там скромничать, во всем Эсперансе. Многие из дикарей уже дошли до более простой ловли при помощи самодельных сетей и удочек, но не Нарал. Парнишка, пожалуй, был единственным, кто мог наловить рыбы не меньше остальных, используя примитивный старый метод. У британца после множества неудачных попыток получилось заглушить внезапно одну и выловить. Он был безумно рад, ведь до этого либо задевал рыбу, но не успевал вытащить, либо просто рассекал поверхность воды. Дикарь похлопал по плечу британца и подставил корзину, куда отправился улов. Белый чужак хотел было вернуть бумеранг аборигену, но Нарал фыркнул и приложил сначала каили к сердцу, затем ножом что-то нацарапал на нем и протянул британцу обратно. Тот без колебаний принял подарок.
Рядом с рыбаками копошилась еще молодая невеста Нарала. Она очищала добычу от чешуи. Девушка все время ловила мужские голодные взгляды новых гостей на себе. Львиная часть женского населения не блистала красотой, но она отличалась от остальных. Большие груди при стройной фигуре, смазливое и милое лицо, пышные натуральные баклажанные волосы не свойственные нунгаркам. При данном природном богатстве, девушки из австралийских племен носили минимум одежды, поэтому невеста Нарала привлекала очень много внимания. И в случае с британцами это сильно бросалось в глаза, так как белые люди редко брали с собой своих дам на корабли. Длительное время вдали от дома без женской ласки давало о себе знать и все таращились в меру своей испорченности на полуобнаженную дикарку. Те, что были поприличнее, просто отворачивались и смущались до потери речи. Британец, убрав каили в авоську замер, рассматривая невесту Нарала, которая манила своим видом. Девушка продолжала улыбаться при каждом взмахе ножа для чистки рыбьей чешуи. Британец превращался в этот момент из белого человека в краснеющий и созревший помидор на грядке.