Верим в наших кровинок-детей!
Верим искренно, мы – человечные,
Верим мы, верим твёрдо в людей!
Увянет быстро красота у превосходной розы,
И засветлеет седина, раскрашивая косы.
И благородный белый цвет
оденет, как невесту,
Но только слово «да» в ответ
не скажет, если честно.
Мужчин не трогает вуаль Серебряного века.
Он молод телом, как дикарь, —
созданье человека.
Сорвёт бутон, взмахнёт рукой – и вновь
во всей он власти.
У них совсем другой закон и мир
другой во сласти.
Так суждено из века в век, и никуда не деться.
Жена закутается в плед и будет
в нём «вертеться»,
А муж – коситься на других, шипеть,
что постарела.
Она посмотрит на него: «Ну разве
в этом дело?»
С годами женщина мудрей
и больше понимает,
Недаром в мир своих детей
из чрева выпускает.
И остаётся, как цветок, душой
большой раскрыта,
Пока не кончится ей срок и тело не обмыто…
В детстве пристегнули два крыла
Мне в детстве пристегнули два крыла,
И были для меня они большие.
Но я, сгибаясь, с ними вдаль пошла,
Хоть ясно понимала, что чужие…
Я не могла сложить их за спиной,
Они торчали и смущали взгляды.
Мне тыкали, смеялись вслед гурьбой,
А я всё шла, как будто так и надо.
Однажды моё время подошло,
И два крыла моих меня подняли.
А те, кто пальцем тыкал, им смешно,
С открытым ртом все на земле стояли.
Не жду от жизни простоты
Не жду от жизни простоты,
Не жду подарков и удачи.
С судьбою говорю на «ты»,
И только так, а не иначе.
Иду с ней рядом вброд и вплавь,
Не спорю – нечего бояться.
Ведь только так, ты не лукавь,
Мы можем с жизнью потягаться.
Нам январь говорит: «До свидания!»
Нам январь говорит: «До свидания!»
А февраль, улыбаясь, грустит,
Ведь удел такого прощания
Настигает в свой срок, не щадит.
Всё же поступь его твёрже, твёрже,
Знает точно, что время пришло.
Заменить на метели морозы,
Чтоб в свой срок зацвело, проросло.
Чтобы март, улыбнувшись, приветил
Следом братьев своих не спеша,
А февраль за работу ответил:
«Я старался, ведь жизнь хороша!»
Февральское утро
Притихший дом застыл в молчании,
Февральский пасмурный рассвет.
И тёплый дом стоит печально,
Что солнца утреннего нет.
Часы торопятся куда-то,
В нём разрывая тишину.
И ночь уходит без возврата,
Свой пост передавая дню.
Метель уселась на пороге,
Устала за ночь – пять минут
Ей отдохнуть, устали ноги,
И снова в дальний долгий путь.
Притихло всё: ни птиц не слышно,
Ни кошек за окном, собак,
И не пищат в подполье мыши.
Прочь отдаляется лишь мрак.
Такое утро в старом доме,
Где разлетелась детвора.
Лишь чайник просвистит в дозоре
И нас согреет у стола.
Звонок детей и эсэмэска,
На фото улыбнётся внук…
И снова в сердце счастью тесно,
И дальше слышен его стук…
Кто и когда доверил кукушке
Кто и когда доверил кукушке,
Словно цыганке, на картах гадать?
Только давно, живя на опушке,
Стала она года нам считать.
Стала она пророчить нам время,
То ли на счастье, то ль на беду.
Только кукушке милой не верю,
«Ку-ку» не считаю, просто живу.
Страшно доверить серенькой птахе
Годы, дарённые нам в небесах.
Не торопиться в белой рубахе
В небо подняться, не досказав.
И не пророчь, родная, мне время,
Звонко кукуя в окно по утрам.
Я не отдам тебе своё бремя,
Верю лишь Богу, Его чудесам.
Замру под солнцем на дороге
Замру под солнцем на дороге,
Услышу дальний лай собак,
Синиц, поющих в иве строгой,
Ворон, кричащих невпопад.
Следы лисы видны на глади
Снегов, подтаявших весной.
Берёз опущенные пряди
Нас манят вечной красотой.
И веет нежным ароматом
Воздушной массы, чистоты.
И словно боль ушла куда-то
Прочь из растерзанной души.
Покой на сердце приютился,
Загладил раны и рубцы.
И солнца луч развеселился,
Топя снега моей судьбы.
Природа-матушка волшебна,
Уж точно знает, как помочь.
Нам дарит всем свой ключ заветный,
Чтоб боль могли мы превозмочь.
Я к Богу шла, в Священный Храм