Я отправился на религиозную церемонию в храм Галлеллы. И где, вы думаете, он меня поселил? У себя в комнате! Какая тишина, какой покой?! Это была базарная площадь. Там невозможно было уединиться. В комнате настоятеля находились и принадлежности для процессии, и урна с реликвиями, и деньги, вырученные на ярмарке. Через его комнату проходил неиссякаемый поток людей. В таких условиях продолжать медитацию, которой я занимался втайне, было невозможно. Я сказал, что не могу оставаться здесь, и попросил выделить мне другое место. Тогда мне приготовили постель в том зале, где жили монахи, приехавшие читать пириты. Я хотел посмотреть, удастся ли мне вовремя приступить к медитации хотя бы здесь. Как бы не так. Все теро в этом зале были старше меня. Когда мне хотелось уединиться, наяки теро кричали: «Что ты там сидишь с кислой миной? Иди сюда, поговори с нами».
Не было и дня, чтобы я смог помедитировать в положенное время. Тогда я отправился в общий зал для собраний,
чтобы посмотреть, спокойно ли там. Зал оказался полон барабанщиков и трубачей. В зале для проповедей всегда собиралась толпа. Наконец я отправился в вихару. Но и там мне было неудобно: люди постоянно сновали туда-сюда. Во всем саду не нашлось ни одного подходящего места для медитации. Через несколько дней при виде настоятеля храма и монахов у меня стали возникать гневные мысли. Я думал, что они враги буддизма. Если бы Будда был жив, он призвал бы отказаться от подобных храмов. Мне было грустно и противно, что храмы настолько деградировали. Позже эти мысли превратились в гнев.
Через две недели я вернулся в пиривену Балангоды и приступил к своей обычной медитации, но мой ум не мог сконцентрироваться, как раньше. Когда я начинал сосредоточиваться, то видел торжества в Галлелле. Тогда в моем уме возникала слабая вспышка гнева. Стоило мне приступить к медитации, как в уме начинали всплывать картины прошедших событий. Из-за этого я на какое-то время прекратил свои занятия. Я продолжал работать в пиривене. Вернулись вспыльчивость и буйный нрав, свойственные мне в юности.
В то время из Индии вернулся один человек. Он рассказал мне о могущественном йогине по имени Рамана Махариши, которому приписывали сверхъестественные способности. Рамана Махариши жил в своем ашраме в Тируваннамалае, недалеко от Мадраса. Я слышал, что сила его ума наполняла пространство вокруг и любой, кто медитировал в его присутствии, быстро добивался нужного сосредоточения. Я должен был отправиться в Индию и встретиться с ним. Я решил передать руководство пиривеной своему заместителю и взял отпуск на время поездки.
В то время на Шри-Ланке проездом был Брахмачари Валисингхе Дэваприя из общества Махабодхи. Когда я сообщил ему о своем желании отправиться в Индию, он сказал: «Учитель, вам просто необходимо поехать в Бенарес. Я покрою все расходы». Я сел на поезд и сошел на станции в Эгморе. Я отправился в центр Махабодхи неподалеку. Примерно через два дня я прибыл в штаб-квартиру Теософского общества в деревне Адьяр. Доктора Адикарама я нашел в библиотеке: он систематизировал книги на сингальском и пали. Я рассказал ему о своем намерении, и он присоединился ко мне.
Сначала мы ехали на поезде, затем на автобусе и, наконец, шли пешком, пока не достигли ашрама в Тируваннамалае. Мы прибыли туда около десяти часов утра. Всех посетителей бесплатно кормили. Мы тоже получили пищу и ночлег. Вечером мы вдвоем отправились в зал, где находился Рамана Махариши. Йог полулежал на низкой постели. Он был погружен в глубокую медитацию, а его глаза были широко раскрыты. Но несмотря на это, казалось, он ничего не видел. Его ум был сосредоточен на чем-то ином. Примерно до пяти часов дня он оставался в таком положении: неподвижный, с немигающим взглядом. Какой-то американец распростерся перед ним на полу в знак поклонения.
Я сел на коврик у стены напротив и погрузился в ту медитацию, которую практиковал. Я начал медитировать. Мой ум собрался очень быстро. Гнев больше не возвращался. Из тех пяти дней, что я провел в ашраме, большую часть времени я медитировал на одном и том же месте. Доктор Адикарам тоже медитировал. Через пять дней мы уехали. Доктор Адикарам вернулся в Адьяр, а я отправился в Калькутту. Там я тоже занимался медитацией, и теперь она начала приносить плоды.
Приближалось полнолуние Весака. «Общество Махабодхи» готовило к изданию специальный выпуск журнала, приуроченный к празднику. Достопочтенный Нелуве Джинаратне теро попросил меня нарисовать изображение