Я сообщил монахам, что пришел в монастырь на постриг. Они сказали: «Это хорошо, но не создавай лишних проблем. Не задирайся, иначе получишь». Где-то через неделю вернулся Локу Хамудуруво. В храме я так и не жил. В храме я читал «Правила для молодых монахов», а дома повторял то, что запомнил. Я зубрил их в храме и возвращался домой. Так шли дни. Через несколько месяцев настал момент для пострига. Накануне умерла одна покровительница и последовательница Локу Хамудуруво, а также один из его учеников. Прорисовка глаз статуи Будды и мое посвящение в монахи были назначены на один день. Но все пришлось перенести. Другой благоприятный день был только через несколько месяцев. Но накануне умер учитель Локу Хамудуруво по санскриту. Мое посвящение снова было отложено.
Дома Локу Амма и Локу Татта говорили: «Смотри. Дважды уже были препятствия. Делай выводы». К тому времени все уже было готово: одежда и прочее для посвящения. И я ответил, что полон решимости стать монахом.
Моя сестра Нанги сказала:
— Почему бы тебе не послушаться отца?
Мара мешает мне стать монахом. Мара против благих действий и мешает их совершать. Даже Локу Тата и Локу Амма попали под его влияние.
— Похоже, ты сам попал под его влияние.
Я недвусмысленно заявил о своей решимости. У меня был очень хороший друг, Ваншапала. Он жил на Старой улице в Балангоде. Он тоже собирался стать монахом. В то время он переехал в Калутару. Еще и поэтому я был очень расстроен.
В третий раз мне повезло. Дни, назначенные для моего посвящения и для росписи глаз статуи Будды, шли друг за другом. Меня посвятили 2 марта 1911 года. До того времени я не прожил в храме ни дня. Я закончил «Правила молодых монахов», а также другие тексты на пали. Ранее я изучал сингальскую грамматику в школе и это очень мне помогло. Было выбрано время для посвящения — раннее утро. Я хорошо ладил со своей младшей сестрой. Мы часто ели из одной тарелки и спали в одной постели. В тот день все встали очень рано, но не моя сестра. Мы не будили ее, чтобы она не стала плакать, когда бы я уходил из дома. А вот что сказал Локу Татта на прощание: «Если ты поймешь, что не сможешь больше там оставаться, не сбегай. Можешь вернуться домой в любое время».
За день до моего посвящения случилось кое-что интересное. В тот день Локу Татта попросил, чтобы я навестил всех своих родственников и сообщил о моем уходе в монахи. Я так и сделал и пошел в магазин. Как раз в тот момент Локу Татта разговаривал с одним покупателем. Меня попросили сообщить новости и ему. Я сказал: «Завтра я становлюсь монахом». Покупатель тут же обратился к Локу Татте со словами: «Не позволяйте. Я говорю из лучших побуждений. Он не сможет жить как монах. Он побьет монахов и подожжет храм. Спорю на свое ухо, что не пройдет и года, как мое предсказание осуществится». Локу Татта сказал: «Что ж, если ему надоест, он всегда может вернуться домой».
На самом деле была причина тому, что тот покупатель был такого мнения обо мне. Как-то раз, совершенно по незначительному поводу, я дважды стукнул его, когда мы были в храме. С тех пор он меня невзлюбил.
Я встал так, чтобы Локу Татта не мог меня видеть, и стал гримасничать и грозить пальцем, изображая посетителя, а потом направился домой.
Церемония посвящения меня в монахи была назначена на 7 утра 2 марта и была шикарной. Пришло много народу, поскольку шла серия религиозных церемоний. Много монахов приехало в наш храм. Мы в кухне кипятили воду для вечернего подношения. И там был один молодой монах моего возраста по имени Дхармаратана. Он спросил меня:
— Почему все говорят о тебе как о скандалисте?
— Я вспыльчивый.
— Тогда пообещай никогда больше не гневаться.
И тогда я дал себе обещание никогда не выходить из себя. Я подумал: «Никто не считает меня хорошим». Я твердо решил больше не идти на поводу у своего гнева.
Каждый вечер, когда мы кипятили воду для подношения, тот молодой монах напоминал мне о моем обещании. Также он познакомил меня с обычаями и распорядком храма. По утрам я подносил цветы, выполнял положенные мне обязанности и занимался изучением текстов.
Иногда приезжал Локу Татта. Обычно он спрашивал: «Как там наш маленький монах?» А гуру отвечал: «Очень хорошо, просто замечательно». Я подслушивал и думал: «Не очень-то приятно, когда о тебе говорят плохо. Но как приятно, когда о тебе говорят хорошо!»
Мой учитель походил на спокойного и отрешенного отшельника. Он никогда не сердился и не раздражался. Он всегда был всем доволен и пребывал в мире и гармонии. Я решил обрести такое же состояние и двигался в этом направлении со всей страстью.