Выбрать главу

Хостес вежливо и с улыбкой проводили нас до забронированного столика..

Маленького столика у кирпичной стены,с горящей свечой и ароматом свежей выпечки.

Мы заказали по бокалу лёгкого вина и начали ужинать: простые салаты, домашние равиоли, ароматный хлеб.

Виа все ещё щебетала, извиняясь за излишнюю разговорчивость:

— Извини, я вообще не умею молчать, когда мне нравится компания, — смущённо рассмеялась она.

Я поглядела на неё и поняла, что в её искренности и невинности нет ни грама фальши.

Когда она начала рассказывать о своём детстве — о том, как провела лето у бабушки на даче, собирая землянику и делая первый в жизни вишнёвый пирог — я слушала, затаив дыхание.

Потом Виа перевела взгляд на меня:

— Расскажешь о своём?

Я на мгновение запнулась.
— Было нормально… — тихо ответила я с лёгкой грустью. — Мама умерла, когда мне было десять. Отец нашёл новую женщину пару лет спустя.

Я вздохнула и чуть улыбнулась:

— Но это было давным-давно и уже не важно.

Виа понимающе кивнула, и мы продолжили ужин в теплом свете свечи, забыв про остатки дня...

Сегодня вечером я была просто собой — и этого оказалось достаточно...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

15"Встреча в парке"

(От лица Эйдана)

Весь день я боролся с этим гниющим чувством, которое заползло в меня после поединка с ней.

Мне всегда было плевать, а теперь внутри меня что-то горело, жгло, рвало на части.

Сильнее любого удара.

Это мерзкое желание — хочу касаться её, хочу властвовать над ней, но знаю, что она не сдастся, как все остальные дуры из академии.

Она — бунт, вызов, вызов, который хочется сломать.

Этот кулон с сердцем — маленький чертов знак, оставшийся на матрасе, будто она сама не заметила, как бросила его мне прямо в руки.

Что это за игра? Почему он кажется знакомым? Плевать. Не время разбираться.

С Мэтом и Эндрю, под шум баскетбольных мячей и разговоров про девчонок, я пытался держаться.

Никто больше не интересовал меня так,как она...

Мысли не отпускали.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел её.

Дерзкая,властная,чертовски сексуальная и знающая себе цену....

Недоступная,сумасшедшая и не хотелось признавать но —чертовски сильная....

И это злило меня.

Потому что я не привык терять контроль.

И теперь, когда мне самому становится жутко от этого — это мой новый враг.

В парке, когда я увидел её с этой Вией — ботаншей...

Я почувствовал приступ бешенства.

Сама королева спустилась к общению с ней?

К чему это? Кто она ей? Почему она?

Это казалось смешным... Противоестественным...

Я следил за ней, и мой взгляд был как нож — раздирал, обнажал.

Я хотел вырвать у неё тайну, заставить сдаться.

Мои друзья подтрунивали, но я не слышал их.

Мои глаза и мысли были только о ней.

— Ты вообще с нами? Или опять пялишься на новенькую? — голос Мэта прорвал мои мысли.
— Забейте, — рявкнул я, пряча в голосе больше раздражения, чем спокойствия.

Я встал и пошёл прямо к ней..

К той, кто цепляет и раздражает меня одновременно.

К той, кого я хочу подчинить, но не могу.

— Чего тебе? — её голос, холодный и отстранённый, как всегда...

Она закатила глаза...


Я молча достал кулон, положил его на ладонь и протянул,наблюдая за её реакцией..

Она посмотрела на него, и я увидел в её глазах легкий страх.

Она резко потянулась, чтобы забрать кулон, но я не дал.

Вместо этого, медленно,хищно с удовольствием, с ощутимой властью, я подошёл сзади, убрал волосы с её шеи и застегнул кулон на ней.

— Это ты так извиняешься? — она спросила, и в голосе была смесь и вызова, и насмешки.

Я молчал.

Мои глаза упали на царапины на её ключице. Красные, свежие.

Это определённо было моё творение.

Мягко, но с силой провел пальцем по ним, и прошептал ей на ухо,всё еще находясь непозволительно близко к ней,

Голос тяжелый от желания и боли:
— Впредь,я буду осторожнее..

Она не ответила.

Будто сама моя близость обжигала её,оставляя ожоги...Она дёрнулась в сторону...

Как бы она тщательно не пыталась скрывать это,я знал—эта дикая кошка тоже хочет моих прикосновений...

Я слышал её прерывистое дыхание....

Сладкая....

Но как всегда ,она холодно направилась прочь.

Я остался стоять — злой, раздираемый и безумно притягиваемый к ней одновременно.