Воздух в комнате прохладный, пахнет подушкой, вином и чем-то ещё… знакомым.
Рейна просыпается резко.
Без плавного перехода.
Глаза открываются в одну точку, а сердце будто сдавлено в ладони.
Несколько секунд она просто лежит, прислушиваясь к тишине.
К пустоте.
Лекса нет.
Она тянется рукой к другому краю кровати.
Холодно.
Глухое разочарование подступает к горлу, но она его глотает.
Чёрт.
Она резко прикрывает лицо рукой.
-Как? Как, чёрт возьми, я умудрилась напиться?
Да ещё в компании Отца...
Не могу поверить что он такое одобрил..
И Лекс. Лекс был рядом.
О Боже...
Быстро садится, проводит руками по волосам, замирает.
Её отражение в зеркале кажется странно чужим — помятым, растрёпанным, будто принадлежит не ей, а другой версии себя, из какой-то параллельной ночи.
«Ты была пьяна…»
«Давай вернёмся к этому завтра...»
«Если ты, конечно, вспомнишь.»
Она вспомнила. Каждую секунду.
Пальцы снова замирают на губах.
Вспоминается его дыхание. Вкус. Голос. Тепло.
И — тишина, оставшаяся после него.
Рейна поднимается, одевается быстро, машинально.
Накидывает тёмное пальто, хотя уже не холодно.
Она выходит в коридор.
Полы гулко отзываются эхом под шагами.
Почти никого. Утро воскресенья. Все ещё спят.
Поворот. Ещё один. И вдруг — он.
Лекс.
Стоит у кофейного автомата, облокотившись на стену, с чашкой в руке.
Такой же тихий, собранный.
Но в глазах что-то меняется, когда он замечает её.
Едва уловимое движение ресниц, будто он ждал.
Или — боялся.
— Доброе утро, — его голос ровный, но взгляд пронизывает.
Рейна подходит ближе.
Останавливается в метре от него.
— Почему ты ушёл? — тихо. Без упрёка. Почти шёпотом.
Лекс делает глоток.
Медленно.
Смотрит на неё поверх чашки.
— Потому что хотел, чтобы ты сама решила. Не под вином. Не по привычке. А по-настоящему.
Молчание между ними становится почти осязаемым.
Как тонкая струна, натянутая до предела.
Рейна опускает глаза. На секунду.
— Я всё помню. — Она поднимает взгляд. Чётко, ясно. — И я не жалею....Но...Давай не будем спешить...
Он делает шаг вперёд.
Неожиданно мягко касается её подбородка пальцами. Поднимает лицо.
— Я рад,что ты не делаешь вид будто ничего не было...Иначе я не знаю ,чтобы я сделал с тобой малышка Рен...
— Лекс...
Она выдыхает.
И на мгновение — кажется, будто всё внутри неё рушится.
Или — наоборот — становится наконец настоящим.
— Я не играю с тобой...Не хочу..... Просто я не знала, как ты отреагируешь на всё это...
Он улыбается.
Наклоняется чуть ближе.
Почти касается лбом её лба.
— Я боялся того же...
Она кивает.
Маленькое, почти незаметное движение.
Он не целует её.
Он остаётся рядом. Просто дышит рядом.
И всё равно — Рейна чувствует, как её будто охватывает пламя изнутри.
Как тогда — в той самой ночи.
Лекс молчит, но его взгляд скользит по её лицу с ленивым, слишком уж внимательным интересом. Будто запоминает заново. Или... сравнивает с тем, как она выглядела под ним.
Она отводит взгляд — слишком остро.
— Нам всё равно придётся говорить об этом, — тихо.
— Конечно, — он чуть склоняет голову. — Но ты такая милая, когда смущаешься.
Она закатывает глаза.
— Не начинай.
— А ты не заканчивай. Мне нравится, когда ты не уверена. Это ново, — Лекс улыбается, легко, почти мальчишески, но в глазах — что-то куда более взрослое. Опасное.
Он протягивает ей чашку с кофе.
Пальцы касаются её кожи. Тепло.
Рейна делает глоток — и выплевывает часть...
— Горько, — фыркает она.
— А что ты хотела? Чтобы я принёс тебе завтрак в постель? — Лекс хмыкает. — Хотя, признаться, очень хотел....
Она снова смотрит на него — в упор, но дыхание сбивается.
— Лекс...
— Ш-ш. Я не собираюсь тянуть тебя за волосы в ближайший кабинет. Хотя... — он опирается плечом о стену, расправляя ворот рубашки. — Знаешь, ты вчера была такой… дерзкой.".
Рейна закатывает глаза, но на губах появляется едва уловимая полуулыбка.
— Не думай, что ты такой уж подарок и хватит уже издеваться надо мной!
— О, я подарок, просто ещё не распакованный, — он прищуривается, а потом чуть ниже, почти интимно: — Останься,Лекс,не уходиии...
— Лекс! — она краснеет. — Заткнись.
— Ну ладно, ладно, — он смеётся. Но мягко, почти ласково. — Прости. Просто я до сих пор не совсем верю.. Я думал, мы застряли в этом дружеском аду навечно.
Она смотрит на него — долго, молча.
Потом тихо, с оттенком уязвимости:
— Всё,слишком сложно... А вчера — всё как будто стало слишком.