— А ты? — парировала Рейна, глядя ему в глаза, горя от ярости. — Ты просто… животное. Не смей прикасаться к нему.
Лекс стоял рядом, тяжело дыша, лицо в крови, но сдержан.
Его рука легла ей на плечо, будто говоря:
Я здесь. Всё нормально.
Толпа замирала.
Кто-то снимал на телефон.
Кто-то отходил, шепчась.
Сцена из кино — прямо под фонарями, под проклятым небом.
Эйдан дёрнулся вперёд ещё раз, но его удержали.
Он метнул взгляд на Рейну.
В этот раз — пустой.
Без ухмылки.
Без фальши.
Просто ярость, дикая, закипающая, опасная.
— Я тебя предупреждал, — тихо сказал он.
И отвернулся, оттолкнув друзей, уходя в темноту парка...
27"Предчувствие"
Лекс вытер кровь с губ, держа голову гордо, хотя кулак Эйдана пришёлся жестко, со всей злостью накопленного контроля.
Рейна осторожно прижала к его скуле влажную салфетку, наблюдая, как расплывается краснота.
— Давай вернёмся, — прошептала она, не поднимая взгляда.
— И упустить наше первое настоящее свидание? — усмехнулся он, цепляя её за подбородок. — Мне плевать на всякий мусор. Он просто хотел внимания. Я его не дам.
Рейна кивнула. Медленно.
Снаружи — спокойная маска.
Внутри — гулкий удар тревоги.
В кинотеатре было темно и тепло.
Лекс тихо дышал рядом, его ладонь сжимала её пальцы.
На экране шли диалоги, сменялись сцены, кто-то смеялся за спиной.
А она… была не здесь.
Мысли вились вокруг Эйдана.
Он не простит.
Не забудет.
Никогда не уходит просто так.
Она чувствовала, как это подбирается: его следующая игра.
Как он оборачивает всё против неё, превращая реальность в ловушку.
И странно… но в какой-то из этих мыслей мелькнуло:
Это льстит.
Он вышел из себя из-за Лекса.
Из-за неё.
Но стоило ли оно того?
Он не обычный человек. Никогда не был.
Она помнила это ещё со школы.
Его дикость. Его выходки.
Учителя отворачивались, когда кто-то исчезал из клуба, когда кто-то переводился, когда на чьих-то вещах появлялись странные символы.
Эйдан всегда оставался невредимым. Он будто был под куполом.
Позже, в старших классах, она пыталась копать.
Использовала связи отца.
Через бизнес-сети, через учителей, через старших студентов, через официальные базы…
Ноль.
Пустота.
Будто за ним тянулась не биография, а бездна.
Родители — отсутствуют в реестре.
История перевода — удалена.
Финансовые данные — закрыты.
Влияние — неясное, но ощутимое.
Даже её отец, уважаемый человек с доступом к многим теневым каналам, однажды резко,жёстко сменил тему, когда она упомянула Эйдана.
— Есть фамилии, которых лучше не касаться, — сказал он тогда. — Даже тебе.
И университет.
Отдельное крыло.
Собственная душевая.
Пропуска, которые она получила — через декана, через отца, — были утверждены как будто сверху… но подчинялись Эйдану.
Он не случайность. Он система.
Рейна снова посмотрела на экран, пытаясь сосредоточиться. Но вместо актёров она видела:
Тот взгляд.
Глухое «мышка».
Выпаленные сквозь зубы слова: «Я тебя предупреждал»
Он уже что-то готовит. Она чувствует это кожей.
Но она уже не та девочка.
Не жертва.
Он не напугает.
Он не сломает.
Он не победит — не в этот раз.
Она готова встретиться с ним лицом к лицу.
Узнать, кто он.
Разоблачить.
Разрушить.
Приручить...
28"Информация"
Поздний вечер.
Черный автомобиль Лекса мягко скользит по ночной дороге, фары выхватывают редкие силуэты деревьев, опустевшие остановки, и золотой свет фонарей на мокром асфальте.
В салоне тихо — радио выключено, даже система навигации не нарушает тишину.
Только гул мотора и их дыхание.
Рейна сидит рядом, откинувшись в кресле.
Её профиль освещает тусклый свет приборной панели.
Холодная красота — взгляд в окно, руки сцеплены в тонкие пальцы.
На ней всё ещё куртка Лекса, запах которой пропитан чем-то тёплым, защищающим, и чуть опасным.
Лекс ведёт машину одной рукой, второй — иногда на мгновение сжимает руль, как будто пытается удержать в себе что-то большее, чем просто раздражение.
Он не произносит ни слова, но напряжение в его челюсти, линия скул, царапина на щеке — говорят сами за себя.