— Мне это имя… очень хорошо известно. Почему ты спрашиваешь?
— Появилась... проблема. И я хочу её решить. Но каждый, к кому я сегодня обратился, замолкал, как только я произносил его имя. Или отказывался говорить. Словно он — чёртов призрак.
— Кто он, Сайлос? Мне нужно знать.
Сайлос молчит. Затем, тихо, почти устало:
— Его фамилию ты не найдёшь ни в одном официальном архиве. Его родители… во главе старой мафиозной династии. Очень древней, влиятельной, и, главное — живой. Они зачищают за собой всё. Следов не оставляют. У них связи, куда бы ты ни сунулся — сверху донизу.
— …Ты шутишь?
— Хотел бы. Я давно слышал об этом мальчике. Он не просто жестокий. Он... непредсказуемый. Ему всё сходит с рук. И, похоже, он — не единственный игрок. Там вся семья — змеи в шелке.
— Тогда как, чёрт возьми, оказалось, что Рейна учится рядом с ним?
— Я… не знаю. Мы проверяли состав, я лично… я лично сверял списки, контакты, фонды. Его не было. Он как будто... внедрился. Тихо.
— Превосходно. — Лекс откидывается в кресле, царапина на скуле снова пульсирует. — И что ты предлагаешь? Игнорировать?
— Предлагаю не влезать. Он — как и его родители. Если ты пересечёшь черту, назад дороги не будет.
— Уже влез. И не отступлю. Пусть даже весь этот их гнилой клан свалится мне на голову.
— …Я поговорю с ней. Может, ей стоит подумать о переводе.
Сайлос отключается.
Лекс остаётся в кресле, взгляд скользит по чёрной ночи за окном.
В отражении стекла — он сам.
Холодный.....сдержанный.
Но в глазах вспыхивает то, что невозможно скрыть ни тенью, ни светом — решимость.
Он медленно встаёт, подходит к мини-бару у стены.
Лёд звенит в бокале, когда он наливает виски — янтарная жидкость скользит по стеклу, как кровь.
Глоток.
Он не морщится.
Смотрит на своё отражение вновь.
— Значит, призрак, — тихо, почти с усмешкой. — Хорошо. Но даже призраки оставляют следы. Главное — знать, где смотреть.
Он возвращается к столу, включает защищённый терминал.
Серебристое мерцание экрана подсвечивает острые линии его лица.
Открывает личное досье — не на Эйдана.
На Рейну.
Раздел, к которому доступ был только у него.
Фотографии, записи наблюдений, фрагменты камер, медицинские данные, даже анкеты её детства. Всё, что он собрал за последние месяцы.
Он щёлкает одной из фотографий — где она улыбается, уронив голову набок, мокрые волосы прилипли к щеке.
— Ты не понимаешь, — шепчет он, — ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.
Он медленно садится обратно, пальцы касаются экрана, словно её лица.
— Идеальная...
Небо за окном темнеет.
Гроза собирается где-то на горизонте.
Лекс продолжает:
— Я вырву его из твоей жизни. Тихо. Аккуратно. Так, чтобы ты и не заметила. Ты даже не узнаешь, что он был.
Он убирает фото, открывает пустой документ.
В заголовке пишет:
"Операция А. — Удаление угрозы. Не допустить осведомлённости объекта R."
Нажимает "Сохранить".
Потом откидывается в кресле, закрывает глаза.
Большие планы — это не просто слова.
Он привык добиваться всего, что считает своим.
И если ради этого нужно убрать Эйдана — будет убрано.
Если нужно соврать Рейне — он соврёт.
Если придётся стать монстром — он уже стал.
И он даже не чувствует вины.
29"Мягкий капкан"
Этаж утопал в темноте.
Рейна поднялась по лестнице и замерла у входа на свой уровень — света не было совсем.
Даже дежурные лампы, даже тихое гудение панели — ничего.
Глухо. Пусто. Подозрительно...
Она прошла по коридору, вглядываясь в темноту, как будто в ней кто-то прятался.
Рука машинально достала ключ-карту ....Но конечно же, дверь поддалась без привычного сигнала.
Без электричества.
Она медленно вошла.
Сердце предательски ёкнуло.
Тень.
Запах.
Табак, едва уловимый одеколон — он.
В комнате — только плотная тьма.
Ни капли света.
Лишь тишина и их дыхание.
— Наконец-то, мышка вернулась, — глухо раздалось из темноты.
Голос Эйдана.
Хриплый, тягучий, лениво-расслабленный… но в нём пряталась угроза, от которой кожа покрывалась мурашками.
Рейна замерла у двери.
Он лежал на её кровати. Как у себя дома.
Как хозяин.
— И как забавно... — продолжил он, — оказывается, тот урод живёт с тобой. Вы уже успели потрахаться, да? Быстро ты, мышка. Я, признаться, ожидал от тебя большего вкуса.