— Проваливай, Эйдан, — тихо бросила она, расстёгивая пальто.
Скинула сумку на стул, начала шарить в ней, доставая телефон.
Пальцы дрожали, но она старалась не показывать. Только включить фонарик — и пусть увидит, как ей плевать.
Свет так и не вспыхнул.
В следующий миг её телефон вырвали из рук.
— Эй—
Он подхватил её так легко, будто она ничего не весила, и в следующее мгновение Рейна оказалась на кровати, прижатая его телом.
Сильное, горячее, слишком близко.
Она замерла.
— Ну же, мышка, — прошептал он, мгновенно меняясь, словно и не было той злой усмешки. Теперь — мурлыкающий, почти ласковый, обволакивающий. — Неужели тебе по вкусу хорошие мальчики?.. Ни за что в это не поверю....
— Слезь, — сжала зубы Рейна и начала брыкаться, но его вес, его руки…
Она не могла сдвинуться даже на сантиметр.
Он знал, как держать. И знал, как не оставить ни одного следа.
Внутри закипало. Рейна задержала дыхание.
Расслабься…
Это снова его игра.
Он всегда играет.
Издевается, давит… пока не сломаешься.
Но я не сломаюсь.
— Кто мне нравится, а кто нет — не твоего ума дело, Эйдан. А теперь слезь с меня. По-хорошему.
Тишина.
А затем — тихий смешок в темноте. Такой, от которого хочется и дрожать, и ударить.
— Ты меня убиваешь, мышка… — почти нежно сказал он.
Его ладонь скользнула по её шее. Осторожно. Словно гладил. И тут же — лёгкое, обволакивающее сжатие. — Такая дерзкая. Такая живая.
Его пальцы коснулись её уха, мягко, почти интимно.
Затем он зарылся в её волосы и наклонился к уху.
— Ты моя, Была и будешь. Забудь о своём Лексе,-прошипел он
Зубы аккуратно прикусили мочку её уха. Тонко, чувственно. И по позвоночнику прошёл ток.
Она зажмурилась. Всё тело горело.
Затем Эйдан взял её ладонь, медленно провёл по своей щеке — по тонкой царапине, оставшейся после драки.
— Посмотри, мышка… — его голос снова стал почти болезненно мягким. — Мне так больно… Может, и меня подлечишь?
Он прижался к её ладони щекой,скользя по ней и целуя пальцы- один за другим, так медленно и так жадно, что у неё буквально перехватило дыхание.
Чёрт…
Он чувствовал, как она дрожит.
Как её пальцы слегка сжимаются.
Как сердце стучит всё быстрее.
— Что такое? — прошептал он. — Неужели… не пожалеешь меня?..Обидно... Чем я хуже?
Горячее дыхание коснулось её ладони.
Она резко дёрнулась, стараясь вырваться, но он только сильнее прижал её руку к своей щеке.
— Перестань! — резко сказала она, повернув лицо в сторону.
Воздуха не хватало.
Но он мягко повернул её лицо обратно к себе, и их губы столкнулись — жадно, голодно, будто он держал себя слишком долго.
Он целовал её так, словно забирал воздух.
Изучал губами каждую линию.
Его рука скользила по её телу, осторожно, но бесстыдно, заставляя её сгорать внутри.
Он оторвался, но лишь на миг.
— Он трогал тебя тут?.. — Его рука мягко коснулась её живота, чуть выше. — Отвечай.
— Эйдан…
— Это не ответ...
Он снова накрыл её губы своими, не давая сказать ни слова.
Он пил её дыхание, а пальцы сжимали её бедро — крепко, но не причиняя боли.
И как же хорошо, что в комнате полная темнота…
Потому что если бы он сейчас увидел её лицо — красное, дрожащее, в шоке и возбуждении — он был бы чертовски доволен.
Чёртов гад- всегда получает то, чего хочет.
Идеальный манипулятор...
Такой как он может выжить в любом окружении и подстроится под него... Искусный обманщик играющий на эмоциях и чувствах других...
Он оторвался от её губ,пытаясь улышать хоть какую то реакцию с её стороны...Но она не издала ни звука...
— О чём задумалась? — его голос всё ещё тёплый, почти сонный, но в нём уже нет наигранной наивности. Он посмотрел на неё в темноте, как будто видит сквозь неё.
Рейна резко моргает, возвращаясь в реальность, словно его слова пронзают туман мыслей.
— Ты что, пил? — её голос острый, как нож. — Какого хрена ты себе позволяешь?
Эйдан вдруг наклоняется и без всякой грации облокачивается на её плечо, тяжело, с ленивой небрежностью, будто это самое естественное положение на свете.
— Только немного, — выдыхает он, не поднимая головы. Его волосы щекочут её кожу, а тепло его тела — пугающе настоящее.
— Я и не сомневалась, — холодно бросает она, напрягая плечи. Пытается оттолкнуть его — хотя бы чуть-чуть — но всё, на что хватает сил, это сдвинуть его на долю сантиметра.
Его тело будто намеренно становится тяжёлым, как груз, намеренно — якорь.