Я выдохнула, сжимая его руку...
— Хорошо, — прошептала я. — Я согласна.
Он не дал мне передумать.
Подхватил на руки так резко...
Лекс закружил меня в воздухе, словно в танце, а потом прижал к себе и поцеловал в висок, в щеку, в губы — снова и снова.
— Моя, — шептал он. — Только моя.
И я позволила себе поверить, что в его руках действительно безопасно.
Ведь я знаю его,это всё тот же Лекс...
Правда же?
34"Грех"
ЭЙДАН
Он остановился прямо перед входом.
Клуб «Грех» возвышался над улицей, как ловушка для слабых и жадных.
Фасад — зеркальное стекло, неоновые линии по чёрному граниту, и металлические колонны, уходящие ввысь.
Над дверью — чёрный логотип, вырезанный в форме змеиной восьмёрки, сверкающей, как предчувствие.
Эйдан выдохнул, прикасаясь пальцами к зажигалке в кармане.
Дыхание в морозной дымке.
Он стоял молча, глядя на вход — туда, где всё принадлежало ему.
Каждый кирпич.
Каждый крик.
Каждая тень.
Он вошёл.
Секьюрити откинули стеклянные двери — молча, быстро.
Один только взгляд.
Как псы, знающие, кто здесь альфа.
Внутри — полутьма.
Мир густого табачного дыма, неоновых прожекторов и ароматов дорогих духов, смешанных с алкоголем и похотью.
Музыка заполняла грудную клетку ритмами баса, как будто сердце билось не внутри, а снаружи.
Потолок увенчан массивными люстрами — чёрный металл, хрусталь и лампы в форме пылающих глаз. Свет от них плавал по телам на танцполе, отражаясь в хрустальных бокалах и каплях пота на коже.
Клуб был оформлен как декаданс-галерея: тёмный бархат на стенах, стеклянные колонны, пол из чёрного мрамора с лазерными отсечками.
Всё — дорого, хищно и очень привлекательно для любителей развлечься...
Он прошёл по залу, не оглядываясь, не сбавляя шага.
Толпа расступалась сама, кто-то пытался заговорить — девушка с мехом на плечах, парень в костюме — но взгляда Эйдана хватило, чтобы рот закрылся сам собой.
Он свернул за стойку.
Стеклянная дверь в подсобку вела к лестнице.
Наверх.
Туда, где решаются вопросы.
Не спускаются — вызывают.
Он поднялся. Спокойно.
Руки в карманах. Плечи напряжённые.
Дверь в кабинет уже была приоткрыта.
Кричали.
Он вошёл.
— Да пошёл ты! — визжал знакомый голос. — Я просто отдыхал! Я ничего не делал!
На полу — Кайл.
Сбитый, растрёпанный, с опухшей губой.
Рубашка в крови, волосы — модные, уложенные гелем, теперь торчали как у жалкого цыплёнка.
Лицо — маменькин сынок: аккуратные черты, розовые губы, никакой мужественности.
Только золотая цепь на шее и кроссовки Dior, в которых он, по-видимому, считал себя частью «элиты».
Он даже не выглядел опасным. Просто мерзким.
Тряпкой, которая слишком часто получала «прощение».
— Он снова провёл двух школьниц, Эйдан, — отчитался Марк. — Одна из них была без сознания, другая пыталась вызвать охрану. В рюкзаке — «розовый лёд» и две ампулы.
Эйдан закрыл глаза.
Провёл рукой по лицу.
Усталость смешалась с отвращением.
Он сам когда-то поставил Кайла в чёрный список — после того, как тот уже трижды приносил наркотики и устраивал малолетние оргии в VIP-зале.
Последний раз Эйдан сам подошёл к нему.
Спокойно. Без шума.
Сказал только одно:
— Ещё раз переступишь порог — я тебя вынесу. Лично.
И секьюрити в ту же ночь выкинули Кайла лицом в асфальт.
Но, видимо, мамочка снова порешала.
Хлоя.
Старая, выжженная баба, которая называла Эйдана «солнышком», дарила коньяк и хлопала ресницами, пока её сынок поил детей и торговал синтетикой.
Из всей семейки только Дилан — отец Кайла — был достоин разговора.
Мужик. Строгий, молчаливый, деловой.
Работал, как вол, тащил бизнес на себе, пока жена и сын сливали остатки фамильной чести.
— Подними его, — приказал Эйдан,лениво прикуривая сигарету.
Марк схватил Кайла за волосы, поставил на колени.
— Ты глухой? Или просто дебил?
Я ведь тебе уже говорил.
— Это недоразумение… я думал, они совершеннолетние! Клянусь! Я просто…
Удар.
Кулак. Прямо в скулу.
Треск. Кровь. Визг.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — Эйдан схватил его за лицо. — Ты живёшь, потому что твой отец не сдался.
Но мне надоело его вытаскивать из-за тебя.
Телефон в кармане отброса завибрировал.
На экране — ДИЛАН.
Он поднял трубку.
— Эйдан. Прошу. Отпусти его. Это в последний раз. Я его увезу. Устрою в клинику, переведу бизнес. Только не… не ломай его.