И вот — прикосновение.
Тёплые руки — на плечах.
Рейна вздрогнула, но тут же узнала ...
— Доброе утро, принцесса, — голос Лекса обволакивал.
Он наклонился и легко, почти мимолётно, коснулся её лба губами.
Она подняла голову, с лёгкой улыбкой:
— Доброе... Где ты был? Не завтракал?
Он сел напротив, не отводя взгляда, и стащил с её тарелки кусочек бекона.
— Были дела, — коротко, но с мягкой интонацией. — Ничего серьёзного.
Он откинулся назад, отпил глоток сока и накрыл её руку своей.
— Нам уже пора. Хочешь — доешь в машине.
Машина мчалась по улицам, залитым утренним солнцем. Салон был тихим, уютным — будто укрытым от всего внешнего мира.
Внутри — только они.
Лекс держал руль одной рукой, а другой не выпускал её ладонь.
Рейна смотрела в окно, на быстро сменяющиеся деревья и вывески. Но внимание то и дело возвращалось к нему. К его профилю, к уголку губ, в которых затаилась едва уловимая, почти довольная улыбка.
Он выглядел… непривычно расслабленным. Почти беззаботным.
— У тебя хорошее настроение, — заметила она, прищурившись.
— Да, пожалуй, неплохое. — усмехнулся он.
— Ночь, выходит, была тоже "неплохой"?Ты же не спал,да? — поддразнила она.
Он посмотрел на неё искоса. И с лёгкой ухмылкой сказал:
— А вот по тебе — как раз видно, что спала отлично. С открытым ртом, жутко сексуально…
Рейна резко покраснела и сдавленно фыркнула:
— Ты...
— Я страдал. А ты сопела как ангел. Неравный бой.
Она отвела взгляд к окну, но уголки губ дрогнули.
Он действительно выглядел уставшим. Настоящим. Его глаза, несмотря на шутки, были красными от недосыпа. И даже руки на руле чуть дрожали от напряжения.
...
Когда они подъехали к академии, утренний свет уже заливал дворы и дорожки.
Мягкое золото солнца скользило по фасадам зданий, по мозаичным окнам и белоснежным колоннам.
На ступенях, в переходах, возле клумб — студенты.
Смех, болтовня, движение.
Кто-то торопился, кто-то пил кофе, кто-то списывал в последний момент.
Стоило им выйти из машины, как Рейна тут же убрала руку, слегка вздрогнув.
— Не стоит, — тихо сказала она, убирая его ладонь. — Не хочу снова… провоцировать.
Лекс замер на мгновение. А затем его пальцы вновь сомкнулись на её руке — крепче, властнее, словно в ответ на её сомнение.
Он ничего не сказал. Только посмотрел на неё с таким холодным, невозмутимым выражением, что сомнений не осталось: ему плевать.
Никто не посмеет приблизиться. И он не намерен отступать.
Они пошли вперёд, сквозь взгляды и шёпот.
Как пара, которую невозможно игнорировать.
...
Аудитория встречала их ровным гулом голосов и шелестом тетрадей.
Лекс занял место в центре зала, у колонны.Снова привлекая внимания всех девушек...
Рейна — чуть левее, через два ряда.
Она не хотела сидеть вплотную.
Не после вчерашнего.
Не с этими взглядами, следящими за каждым движением.
— Ну надо же, а я уж думала, тебя похитили, — раздался знакомый голос.
Рядом с ней устроилась Виа.
— Ты куда пропала, а? Говорят, ты покинула общежитие.
Рейна бросила на неё мягкий, успокаивающий взгляд:
— Всё хорошо, правда. Просто… нужно было немного личного пространства.Я позже тебе всё расскажу,правда..
Виа прищурилась, но ничего не сказала.
Уважала границы.
...
В середине лекции дверь приоткрылась.
— Вижу у нас пополнение, — объявил преподаватель, прерываясь. — Прошу приветствовать новых студентов. Кира Орн и Риан Вэйт.Проходите,не стойтев в дверях.
Два силуэта вошли в аудиторию.
Кира — высокая блондинка, прямая, с ледяным голубым взглядом и военной выправкой.
Риан — вальяжный брюнет, с хищной ухмылкой и чуть прищуренными карими глазами, будто ему всё это было в удовольствие.
Преподаватель указал на последние свободные места в конце зала.
— Присаживайтесь туда, других мест нет.
Они направились к последнему ряду и сели рядом.
Первые минуты — тишина.
Ни одного взгляда друг на друга.
Потом Кира повернулась к нему и холодно прошептала:
— Боже…Они что серьезно? Так это с тобой мне придётся работать? Тебе лучше просто не мешать мне. И тогда всё будет в порядке.
Риан лениво скользнул по ней взглядом с ног до головы,как будто только сейчас увидел её,он ухмыльнулся и, не моргнув, придвинул её стул ближе к себе с лёгкостью одной руки.
Наклонился к её уху, его голос стал бархатно-хриплым:
— Да ты что, крошка… Уверен, мы с тобой поладим.