Рейна ещё сильнее притянула Лекса к себе..Легкий стон боли вырвался из него...
Он улыбнулся — та самая опасная, чуть хищная улыбка.
— Кажется, сегодня в меню у нас не только ужин, но и ревность, — шепнул он на ухо.
Рейна фыркнула, отстраняясь, но уголки губ всё же дрогнули.
— Тогда ешь осторожно, Лекс. Ядовитые блюда — мои любимые.
От его смеха у неё непроизвольно дрогнули губы, но она упрямо подняла подбородок — будто хотела показать, что не поддастся на его подколки.
Лекс, видя это, чуть склонил голову, глаза лениво блеснули.
— Не злись, Рей, — сказал он, протянув руку и мягко провёл пальцами по её волосам, словно успокаивая ребёнка. — Это просто персонал. Их работа — суетиться. Моё сердце уже занято одной очень вредной принцессой.
— Вредной? — с обиженной ноткой переспросила она, хлопнув его по груди. — И кто же эта девушка?
Он усмехнулся — тот самый взгляд, от которого даже стены будто теплее становились.
— Секрет, — ответил коротко, с шутливой загадочностью, и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.
Рейна закатила глаза, но улыбка всё же вырвалась наружу.
Она прекрасно знала, кого он имел в виду, — и от этого почему-то внутри стало так спокойно, будто все тревоги дня растворились в одном его прикосновении.
— Хитрый, — пробормотала она, когда он уже уходил по коридору, чуть прихрамывая, но с привычной гордой осанкой.
44."Слишком близко"
Поместье снова будто погрузилось в редкую тишину.
После дневной суеты академии здесь всё казалось чужим — слишком чистым, слишком правильным, словно тишина была частью декора.
Рейна вошла в свою комнату и, не утруждаясь порядком, бросила телефон на кровать...
— Эта чёртова горничная переходит все границы, — пробормотала она, раздражённо сдёргивая с себя куртку. — Как же она меня бесит.
Внутри всё ещё клубилась злость, вперемешку с усталостью.
Слишком долгий день.
Слишком много лиц, слов, взглядов, которые хотелось вычеркнуть из памяти.
Ни одного спокойного дня с тех пор, как она переступила порог этой академии.
— Идиотка, — усмехнулась она себе под нос. — Сама ведь знала, на что подписываюсь. Добровольный ад — и всё ради чего?
Она взяла со стола тетрадь, раскрыла на случайной странице.
Пальцы нервно барабанили по полям.
Эйдан. Чёртов самовлюблённый тип.
Мысль о том, что теперь именно он будет её тренером, заставила губы скривиться.
Рейна машинально дотронулась до кулона в форме сердца, висевшего на её шее.
«Почему я всё ещё ношу это?» — раздражённо подумала она. — Надо бы выбросить. Или сжечь. Да, сжечь — красиво, эффектно. Как символ очищения от всех этих глупостей.
Но пальцы так и не отпустили кулон.
Проклятье.
Она вздохнула, откинула голову и прикрыла глаза.
Я должна радоваться, что смогу наконец-то оторваться на Эйдане. Надрать ему задницу, показать, что не всё под его контролем.
Да уж.
Контроль.
Он любил это слово.
Особенно, когда прижимал её к стене в раздевалке, дыша так близко, будто хотел сломать не только волю, но и воздух между ними.
Рейна фыркнула.
Пусть попробует ещё раз — посмотрим, кто кого сломает на этот раз.
Но стоило ей вспомнить глаза Лекса, усталые, но всё равно тёплые, внутри что-то болезненно дёрнулось.
Эгоистка. Держу его рядом, жажду его… и всё равно думаю о другом. О том, кого ненавижу. Отлично, Рейна. Просто прекрасно.
Она потерла лицо ладонями, встряхнула волосы.
— Перестань. Просто перестань. Возьми себя в руки и покажи, на что ты способна. — Голос прозвучал хрипло, но твёрдо.
Скинув одежду, Рейна направилась в ванную.
Душ загудел, заполняя комнату паром.
Горячая вода стекала по коже, и казалось, что вместе с ней смываются воспоминания.
Хотя нет — не смывались.
Они лишь затаились.
Позже, уже в лёгкой пижаме, она снова рухнула на кровать, глядя в потолок.
Часы показывали далеко за полночь, да,душ был долгим ,но сон не шёл.
Мысли снова возвращались к Лексу.
Рейна взяла телефон проверяя сообщения.
—Он даже ничего не написал...
Пальцы сами набрали сообщение:
— Закончил принимать ванну?
— Или Илла всё ещё натирает тебе спину?
Ответ пришёл почти сразу.
— Шутка не смешная, принцесса.
— Я ждал только тебя, чтобы не врываться без спроса.
Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули.