Лекс слегка наклонился ко мне, его глаза мягко блестели в тёплом свете ламп.
И теперь — мы могли поговорить.
Лекс откинулся на спинку стула и выдохнул — коротко, почти незаметно, но я уловила в этом напряжение.
Он посмотрел на меня чуть виновато.
— Прости их, принцесса, — сказал он тихо. —й
Лёгкое движение — и его пальцы мягко скользнули по моим волосам, чуть потрепав их, как он делал иногда в редкие моменты полной нежности.
Я улыбнулась спокойно.
— Я так рада, что они здесь. Будто целую вечность их не видела.
— Я знал, что тебе понравится, — Лекс улыбнулся теплее, чем за весь день. — Еле уговорил их приехать. Они хотели задержаться в Италии ещё на неделю.
От его слов в груди стало странно тепло.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Намного лучше. — Он слегка потер место ушиба, но улыбка не исчезла. — Хотя… был бы не против, если бы ты меня ещё раз полечила.
Я закатила глаза так, что, кажется, могла увидеть собственный мозг.
Он тихо рассмеялся.
— Обожаю, когда ты так делаешь. — Он подался ближе, заглядывая в глаза. — Давай ещё раз. Ещё чуть-чуть закати глаза — и мои фантазии окончательно выйдут из-под контроля.
Я легонько ударила его по плечу — таким ударом, который даже комар бы не заметил, но всё равно символически показывал: хватит.
— Ай-ай-ай, — тут же застонал он театрально, хватаясь за плечо. — Ну вот, снова она пытается меня убить.
— Да тебя и палкой не добить, — фыркнула я. — Не драматизируй.
Он наклонился ближе, его голос стал тише, мягче:
— Ты ужасно жестока со мной...Но вот ты… делаешь это так красиво, что я даже не сопротивляюсь.
Я почувствовала, как сердцебиение слегка сбилось с ритма.
Он смотрел так… тепло.
Так правильно.
Так по-домашнему, будто мы и правда — семья, как того хотела Майя.
50"Одержимость"
Эйдан
Вип-комната «Греха» гудела как улей.
Смех, музыка, сладкий дым кальянов, который тянулся ленивыми завитками под неоновым светом. Девушки хохотали, перебрасывались коктейлями, садились на колени его друзьям, играли с их волосами, шептались на ухо.
Только одно место оставалось неприкосновенным — кожаный диван в углу, где сидел он.
Эйдан.
Взгляд холодный, мутный от усталости, но острый как лезвие.
Опасная тишина вокруг него была плотнее, чем табачный дым.
Одна из девушек — худая, хрупкая, с русыми локонами — набралась смелости подойти ближе.
— Эйдан… ты сегодня такой серьёзный… может, тебе—
Его взгляд поднялся на неё.
Без слов.
Просто взгляд.
Стальной, ничего не обещающий.
Пустой.
Одержимый чем-то другим, далеко не ею.
Её улыбка исказилась, как будто что-то хрустнуло внутри.
Лицо побледнело.
Она инстинктивно отступила — сначала один шаг, потом второй.
А потом резко развернулась и выскочила из комнаты, будто от него тянуло морозом.
Да. Так проще. Пусть исчезают.
Он снова взял бокал и, чуть склонив голову, разглядывал янтарную жидкость.
А затем медленно, почти с извращённым удовольствием, разблокировал телефон.
Камеры Лекса.
Его любимая рубрика.
Его маленькая одержимость.
Он открыл первую — и едва заметно выдохнул носом, как усмехающаяся тень.
Рейна.
Ты только посмотри на себя.
Она буквально влетела в особняк.
Радостно, легко, будто маленькая молния.
От чего-то счастливая.
Почти сияющая.
И это… ему было не по вкусу.
Совсем.
Он сделал медленный глоток.
Глаза сузились.
— С чего это ты такая довольная, а? — тихо, почти ласково пробормотал он, наклоняя голову.
Переключил камеру.
Холл.
Гостиная.
Знакомые фигуры — Вальтеры, только что вернувшиеся.
Телефон вывел текст-подсказку их диалога:
«Конечно же,мы надеемся вскоре услышать о вашей помолвке…»
Он перестал дышать на миг.
Потом медленно, очень медленно поставил бокал.
Напряжение расправилось в плечах как хищный зверь.
— Не смешите меня, — холодно выдохнул он.
Схватил бокал снова — и залпом осушил, так будто алкоголь мог прожечь раздражение.
Камера переключилась.
Разговор продолжался:
«Это дело давно решено…Ещё с вашего детства»
Он усмехнулся — тихо и зло.