— Решено? — хмыкнул. — Он слишком занят, придурки. Слишком занят попытками откопать хоть что-то на меня.
Он наклонился вперёд, взгляд стал тёмным, почти болезненно сосредоточенным.
— Я очень постарался, чтобы ты оставался занят, Лекс. Чтобы не лез под ноги. Чтобы… не мешал нам.
Он переключил камеру.
Рейна.
Холл второго этажа.
Она подходит к Лексу…
Что-то говорит…
И обнимает его. Быстро, легко. Как будто так должно быть.
Он замер.
Потом медленно провёл языком по зубам изнутри.
Вся его спокойная оболочка едва заметно треснула.
Она отстраняется
и исчезает за дверью своей комнаты.
Он медленно наклонился назад, позволяя себе тень улыбки — опасной, кривой.
— Правильно… вот так, моя девочка.
Его голос стал слишком мягким.
Слишком неправильным.
Он смотрел на тёмный экран камеры ещё несколько секунд, будто мог прожечь её взглядом.
— Ты ещё сама поймёшь… — почти шёпот. — Эта помолвка — только слова. Этого никогда не случится.
Его пальцы сжимают пустой бокал.
— Ты моя. Даже если пока не знаешь этого.
Он пролистал камеры, пока не добрался до самой ценной.
Её комнаты.
Той, ради которой ему пришлось возиться дольше всего.
Сложные ракурсы, глухие стены, сигнал, который постоянно рвался…
Но он добился своего.
И сейчас, едва картинка загрузилась, по губам прошла тёмная, неторопливая улыбка.
Вот она.
Рейна вошла быстро, будто спешила сбросить с себя весь день.
Скинув сумку на кресло, провела рукой по затёкшей шее и коротко выдохнула.
Он подался вперёд.
Каждое её движение для него — как ток по нервам.
Худи слетела с её плеч обычным, почти машинальным жестом.
Под ней — простая майка и тонкие лямки белья, мелькнувшие лишь на секунду.
Она плавно расстегнула джинсы и стянула их вниз, оставаясь в лёгком кружевном комплекте — ровно настолько, насколько девушка остаётся, когда думает, что никто не смотрит.
Эйдан задержал дыхание.
Она потянулась, медленно, устало, выгибая спину так, будто избавлялась от всех зажатостей дня, и выдохнула — долгий, освобождающий, почти интимный стон.
И устало направилась в сторону ванной.
Экран моргнул, только когда она скрылась за дверью.
Он откинулся на спинку дивана, медленно выдыхая сквозь зубы — раздражённо, почти сердито.
— Какая жалость, — пробормотал он, склонив голову. — Могла бы задержаться… хоть на пару секунд дольше.
Его пальцы сжались на бокале, суставы побелели.
Он смотрел на закрытую дверь её ванной на экране так, словно мог заставить её вернуться одной силой мысли.
— Ладно, мышонок… — тихо, с тенью усмешки. — Не в этот раз.
Но разочарование в голосе было слишком явным.
Он провёл пальцем по экрану, будто случайно, хотя этот жест был слишком медленным, слишком внимательным.
— Всё равно… — шёпот стал нежным, болезненно тягучим. — Я ещё успею тебя раздеть...
Он закрыл камеру, но не отодвинул телефон.
Будто ждал, что она появится снова.
51"Ты знал?"
Следующее утро.
Кабинет Сайлоса.
Кабинет был залит холодным утренним светом.
Сайлос сидел за массивным столом, пальцы стучали по лакированной поверхности в раздражённом ритме.
Перед ним — Риан и Кира.
Он смотрел на них так, будто видит не охранников, а два неоправдавшихся ожидания.
— Недостаточно.
Сайлос произнёс это тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике.
— Я не вижу явного прогресса. Я плачу вам не за то, чтобы вы стояли рядом, а за результаты.
Кира чуть подалась вперёд, взгляд виноватый, но уверенный:
— Сэр… мы делаем всё возможное. Обстановка в академии напряжённая...
— Довольно.
Сайлос поднял ладонь.
Он ненавидел оправдания.
И тут Риан лениво хмыкнул — без тени уважения, словно находился не перед влиятельнейшим человеком, а на посиделках с друзьями.
— Ну так бы сразу и сказали, — протянул он. — Что мы работаем не просто с охраной богатенького мальчика… а с Сальваторе.
Кира резко обернулась на него, будто он выстрелил.
Её глаза расширились.
Сальваторе?
Он сказал Сальваторе?
Сайлос медленно перестал стучать пальцами.
Стало тихо.
Холодно.