Как жаль.
— "Нежная оказалась", — усмехнулась Рейна про себя, наблюдая, как та исчезает за углом.
Но в животе... лёгкость. Облегчение.
«Он прогнал её.
Чёрт. Он не смог продолжить, даже при всём своём пылу.»
Плечи расслабились на секунду.
И тут же она себя встряхнула.
— "Соберись, Рейна. Не время трястись. Всё продолжается."
Она расправила спину, провела ладонью по волосам, успокаивая дыхание.
«Ты не сдашься.
Ты ведь пришла сюда не за тем, чтобы просто смотреть со стороны.
Эта игра будет твоей. И он — тоже.»
Губы изогнулись в ледяной, почти игривой улыбке.
Она шагнула вперёд, в солнечный свет, в толпу студентов —
как будто ничего не было.
Но тело всё ещё помнило дрожь.
И вкус возможной победы.
9"Идеальная дочь"
У ворот академии остановился чёрный седан - люкс, глянцевый, сверкающий на солнце.
Машина выглядела, как будто она заехала по ошибке — слишком роскошно, слишком громко для мрачных корпусов и затёртых фасадов.
Рейна вышла к дороге спокойно, не торопясь.
Почти презрительно игнорируя взгляды, что тянулись за ней со ступеней.
"Пялитесь, как будто это что-то меняет."
Дверца машины открылась автоматически.
Отец сидел внутри — как всегда собранный, в дорогом пальто и сдержанным, тёплым взглядом.
— Привет, принцесса, — голос мягкий, но с долей недоумения. — Садись.
Она молча устроилась в кожаном кресле, закрыла дверь и пристегнулась.
Машина тронулась, отрезав её от всего, что было в академии.
Тишина в салоне казалась родной.
— Как прошёл день вчера? — спросил он спустя минуту. — Всё хорошо?
— Всё отлично, — коротко. Ровно. Как репетиция.
Отец бросил взгляд на неё сбоку, задержал дольше обычного.
— Не понимаю только, почему именно эта академия. Ты ведь могла попасть в Лозанну. Или в Стэнфорд. Или туда, где... — он сжал губы. — Где к тебе относились бы соответствующе.
— Здесь... интереснее, — Рейна чуть отвела взгляд в окно.
— Интереснее, — эхом повторил он, в его голосе отразилось напряжение. — Ты целый год готовилась. Работала, как проклятая. Чтобы потом пойти туда, где, с твоих же слов, "все недостойны и посредственны"?
Она ничего не ответила.
— Ты училась по ночам, — продолжил он. — Проклятые курсы, языки, спорт... Сколько там было? Седьмой язык? И — теннис? Самооборона? Ради чего? Ради кого?
Молчание.
Он резко выдохнул, отстучал пальцами по рулю.
— Ради этого идиота? Ты всё ещё не оставила его, да?
Рейна опустила взгляд, не моргнув.
— Он даже не знает, кто ты такая. Даже не смотрит. Он просто... — отец откинулся на сиденье, будто устал. — Ты могла бы быть где угодно. Быть кем угодно. Но выбрала этого?
— Он смотрит, — тихо сказала она.
— Что?
— Смотрит. Просто прячется, — Рейна пожала плечами. — Это уже... неважно.
Он не стал спорить. Повернул к ресторану — мягкий поворот, как всегда, без рывков.
У входа её встречал официант — по имени.
Всё было зарезервировано.
Внутри — зал на двоих. Мрамор. Цветы. Безлюдье.
Он отодвинул ей стул. Подал меню.
Ждал, пока она выберет, но знал — будет что-то лёгкое.
Она никогда не ела много при нём.
— Я просто не понимаю, зачем ты всё это делаешь, — наконец, сказал он. — Ты создала себе идеальный образ. Совершенная дочь. Совершенная девушка. Чтобы кто-то вроде него что — влюбился?
Рейна спокойно положила меню, встретилась с его взглядом.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы он пожалел, — голос звучал глухо. Беззвучно даже.
— Чтобы понял, что упустил.
Её глаза были холодными, но отец знал: это маска.
Он знал её лучше всех.
И всё равно — не мешал.
Только с тоской посмотрел на неё, как на что-то красивое, но сломанное.
Рейна аккуратно отложила салфетку рядом с тарелкой.
Её голос был ровным и мягким, но с едва уловимой прохладой:
— Всё в порядке. Не переживай, хорошо?
Отец смотрел на неё долго. Как будто пытался разглядеть трещины на идеально отполированной поверхности. Но Рейна была такой всегда — спокойной до пугающей тишины.
— Просто... не приезжай вот так посреди дня. Это... вызывает вопросы, — она отвела взгляд в сторону окна.
— Мне не нужны слухи. Особенно такие.
— Какие именно?