— Если человек невиновен, я надеюсь, это является смягчающим обстоятельством.
На это ленсман не ответил.
Чуть погодя Оскар вышел из дому и побрел по улице. Расмус бросился догонять его и, когда Оскар завернул за угол и ленсман уже не мог видеть его, взял его за руку и спросил:
— Ты, поди, не ждал меня?
Оскар широко улыбнулся:
— Не ждал, приятель. Я думал, раз я попал в каталажку, ты отправился бродить без меня.
— Я пока еще не спятил. Ведь я знал, что тебя скоро выпустят, раз ты ни в чем не виноват.
— Ты этого точно знать не мог. Они хотели повесить на меня грабеж в Сандё. Это было в прошлый четверг. Тогда ведь мы еще не знали друг друга.
— Но ведь теперь-то я тебя знаю, — серьезно ответил Расмус. — Теперь знаю.
— Подумать только, до чего же все эти ленсманы ушлые! — сказал Оскар, кладя руку мальчику на плечо. — Они думают, что все бродяги — воры. Надо же!
Они сели на скамейку в первом попавшемся на пути садике и съели по последнему бутерброду «Могилы Иды».
— Теперь придется петь и играть изо всех сил, а не то помрем с голоду, — заявил Оскар. — Однако кое-что я все же успел выудить у полицейских. Они не ищут сбежавшего из приюта паренька. Видно, твоя Ястребиха не очень-то расторопна.
— Ну нет, иногда она была до того расторопна, что мы только диву давались, — возразил Расмус.
Он пошарил в кармане и достал пакетик с карамельками.
— Раз уж пошли такие неприятности, давай доедим карамельки, — предложил он.
Так они и сделали, съели оставшиеся две карамельки, а Оскар сказал:
— Повезло, что ленсман подвез меня сюда, я все равно сюда собирался. Здесь я пою в богатых усадьбах, здесь можно заработать получше, чем в деревнях. Крестьяне платят только едой.
— Но ведь это тоже неплохо, — возразил Расмус, у которого в желудке было пусто, несмотря на съеденные бутерброд и карамельку.
Оскар поднялся со скамейки:
— А наличные все же лучше. Кстати, я думаю, нам надо навестить тетушку Хедберг.
— А кто она такая?
— О, самая добрая на свете особа. Денег у нее куча, и она легко расстается с ними. Ей я обычно пою «В каждом лесу свой ручей». Она плачет и дает мне пятьдесят эре.
Расмус подпрыгнул от восторга:
— Я тоже знаю эту песню, ее пела тетя Ольга на кухне.
— Молодец эта тетя Ольга. Ну тогда мы можем оба отправиться к тетушке Хедберг.
Расмус шел по тротуару, радостно подпрыгивая. Здорово будет петь вместе с Оскаром. Подумать только, и за это еще деньги дают. Он взглянул на Оскара преданными глазами.
— Хорошо, кабы ты выучил меня своим песням, Оскар. Ведь иной раз ты можешь охрипнуть.
Оскар одобрительно кивнул:
— В самом деле, если я охрипну, ты сможешь спеть «Невесту льва» и «Могилу Иды».
Дом тетушки Хедберг стоял на краю селения. Это была старая зеленая вилла, прятавшаяся в тени развесистых кленов, на приличном расстоянии от соседних домов.
Расмус и Оскар скромно остановились у калитки, будто не решались войти. Уличным музыкантам не подобало бесцеремонно сразу подходить к самому дому. В саду благоухал жасмин, и пышным цветом цвело «разбитое сердце». На клумбах, обрамлявших садовую дорожку, росли лакфиоль и резеда вперемешку с лебедой, мокрицей и прочими сорняками.
— Ястребиха спятила бы, увидев в саду такой беспорядок, — сказал Расмус.
— Видишь ли, тетушка Хедберг стара, — объяснил Оскар, — сама она уже наводить порядок не в силах, ну а служанке ее, видно, наплевать на это.
Они пошли по садовой дорожке к дому. Дом с опущенными шторами казался таким молчаливым. Можно было подумать, будто там нет ни одной живой души.
— Не дай Бог, чтобы она умерла, славная тетушка Хедберг! — воскликнул Оскар.
Вокруг царила тишина, ее нарушало лишь веселое чириканье воробьев.
— Давай поглядим, нельзя ли их там немножко расшевелить, — предложил Оскар и достал гармошку. — Ну, поехали!
Расмус судорожно глотнул и начал. Он выступал на людях впервые.
Ах, как это было замечательно. Расмусу казалось, что они поют, как ангелы:
Дальше спеть они не успели. Потому что в этот момент одна штора поднялась, и служанка фру Хедберг высунула голову из окна. Во всяком случае, Расмус решил, что это служанка, потому что на ней было синее платье, какие носили служанки в господских домах, и белый передник.