Випсания повернулась к Гарету.
— Мне только что звонил Пэ-Джи, он в истерике, — сообщила она. — Семпрония написала ему, что разрывает помолвку и уезжает с другим мужчиной… которого она любит.
Мартинес вздрогнул от холодного предчувствия.
— Она сказала с кем?
— Нет, конечно, — ответила Випсания. — Потому-то мы и ломаем голову.
— Какая разница? — вмешалась Вальпурга. — Семпрония ещё не в том возрасте, чтобы выйти замуж без разрешения семьи.
Роланд яростно вскинул голову.
— По-твоему, лучше, что она не может выйти за него замуж? — Он задумчиво выпятил губы. — Если послать за ней полицию, скандала не избежать… Гарет, у тебя есть предположения, кто бы это мог быть?
— Надо подумать, — вздохнул младший брат. Мысль, впрочем, у него была только одна: «Шанкарашарья, сукин сын!» — Как Пэ-Джи это принял?
— Как мировую катастрофу, — презрительно хмыкнула Випсания. — Весь в слезах. Похоже, он слишком привязался к ней.
— Ошибка наша общая, — буркнул Роланд, мрачно потирая лоб. — Ссориться с Нгени никак нельзя, они нам покровительствуют и очень важны для успеха всех планов. — Он повернулся к Вальпурге: — Мне очень жаль, но тебе придется выйти замуж за Пэ-Джи, и поскорее. Тянуть, как с Семпронией, нам уже не удастся.
Вальпурга тяжело вздохнула, взгляд ее черных глаз стал жестким.
— Хорошо.
Роланд ободряюще улыбнулся.
— Не бойся, это ненадолго, позже мы откупимся от Пэ-Джи и найдем кого-нибудь тебе по вкусу. — Он решительно хлопнул по кожаному подлокотнику. — Я позвоню лорду Пьеру и обговорю все детали.
— Погоди минутку! — гневно заговорил Гарет. — Мы же знаем, что вся история с помолвкой была обманом. Я же сам все и придумал! Никакой свадьбы на самом деле не предполагалось. Почему за ошибку Семпронии должна платить ее сестра?
— Кому-то платить все равно придется, — спокойно сказала Випсания, — иначе мы будем опозорены перед высшим обществом и семьей Нгени.
— Нгени переживут, и остальные тоже, — отмахнулся Мартинес. — Все прекрасно знают, чего стоит Пэ-Джи. — Он ткнул пальцем в сторону Вальпурга. — Я запрещаю тебе выходить за него, слышишь? Ты стоишь ста таких, как он, сама знаешь.
Лицо сестры залилось краской.
— Нет, — ответила она, опустив глаза. — Это необходимо. Я выйду за него.
Мартинес в отчаянии грохнул кулаком по стене.
— Если ты так уж хочешь, выходи за него сам! — бросил он Роланду.
Старший брат усмехнулся.
— Боюсь, для этого у меня не совсем подходящий гормональный баланс… Послушай, Гарет, ты мыслишь как военный. Нельзя взять светские салоны штурмом, мы должны приспосабливаться…
Мартинес в ярости шагнул к нему.
— Чего ты добиваешься? На что тебе вообще этот Верхний город? Неужели ты готов ради него продать родную сестру?
Роланд гордо выпятил подбородок.
— Мы должны занять подобающее место в структуре империи, — отчеканил он. — Скажешь, оно того не стоит? Разве у тебя нет честолюбивых планов? Ты же сам придумал хитрость с помолвкой, чтобы добиться своих целей. Теперь план провалился, и Вальпурге придется за это платить.
Мартинес сделал ещё шаг и поднял кулак, потом повернулся к Вальпурге.
— Я готов драться за тебя, но только если ты сама этого хочешь!
Она отвернулась, взглянув на Роланда, который продолжал спокойно сидеть в кресле.
— Звони.
— Вы все тут с ума посходили! — в бешенстве заорал Мартинес.
Он выскочил из гостиной, хлопнув дверью, поднялся в свою комнату, где ещё стоял запах хмеля, и принялся бегать из угла в угол, как тигр в клетке. Потом поднял руку и активировал дисплей.
— Лейтенанту Никкулу Шанкарашарья, срочно! Это капитан Мартинес. Свяжитесь со мной немедленно.
Вызов пришел через несколько минут, но на линии была Семпрония. В ее узких глазах светилась ненависть.
— Слишком поздно, — усмехнулась она.
Ничего подобного, — ответил Мартинес. — Твоя помолвка с Пэ-Джи была лишь шуткой, никто не собирался доводить дело до свадьбы. Мне наплевать, чем ты там занимаешься с лейтенантом, да и Пэ-Джи, думаю тоже, но теперь из-за тебя Вальпурге придется выйти за него, и на этот раз всерьез!
Семпрония презрительно фыркнула.
— Ну и прекрасно! Она и раньше находила с ним общий язык, пускай теперь развлекает вместо меня.
— Прони…
— Я больше не твоя пешка, Гарет! Сначала ты приковал меня к этому придурку, а потом разрушил карьеру Никкула…
Картинка дрогнула, на экране мелькнул потолок, потом стол со съежившейся за ним фигурой Шанкарашарьи. Послышался шорох бумаги, и с дисплея снова глянули черные ненавидящие глаза. Семпрония ткнула в камеру официальный документ, написанный каллиграфическим почерком.