— Да, конечно, — охотно согласилась она.
Оставив гостей, на этот раз довольно немногочисленных — скандал, предшествовавший свадьбе Пэ-Джи и Вальпурги, не позволял праздновать на широкую ногу — они не торопясь прошлись по дорожкам между буйно разросшимися кустами в тени древних строений. Дворец Шелли строился и достраивался в течение многих сотен лет и представлял собой причудливую смесь самых различных архитектурных стилей. То там, то здесь попадались садовые скульптуры, потемневшие и источенные временем. Даже в аллегорической композиции, изображавшей торжество добродетели над пороком, персонажи были все на одно лицо — слепые язвы вместо глаз и темный, трагически искаженный рот.
— Кто это? — спросила Терза, указывая на старую терранку в светлом летнем платье, которая прогуливалась среди зарослей бледных желтоватых цветов. — Наряд у нее совсем не для свадьбы.
— Я и сам не знаю, — признался Мартинес. — Мы ведь снимаем только переднюю половину дворца, а в остальной продолжают жить родственники Шелли, их клиенты, слуги и так далее. Мы не со всеми ещё успели познакомиться.
— У меня так тоже случается, когда мы бываем на виллах, — кивнула Терза, — хотя в принципе я обязана знать всех, кто работает на нас.
Мартинес взял ее под руку и повел в сторону от уродливых статуй по выщербленной дорожке, мощенной старинным кирпичом. Пышно разросшийся зеленый мох заглушал шаги.
— Представляю, как трудно быть наследницей Ченов.
— Пока ещё не очень. — Терза с улыбкой покачала головой. — Отец поручает мне приглядывать лишь за несколькими виллами и вести дела одного-двух клиентов. Остается куча времени на музыку и светскую жизнь.
— Наверное, хочет, чтобы ты как следует насладилась свободой, пока молода.
Она вздохнула.
— Может быть, но деловой опыт мне в будущем очень понадобится, особенно в парламенте.
Глава клана Ченов неизменно кооптировался в палату депутатов вместе с четырьмя сотнями представителей лучших фамилий, что издревле было источником недовольства менее знатных кланов.
— Кроме того, — продолжала Терза, — идет война, и я хочу делать, что могу… ой!
— Погоди…
Мартинес опустился на одно колено и осторожно освободил край платья от колючих стелющихся побегов. Потом, не поднимаясь, посмотрел на девушку снизу вверх.
— Спасибо.
— Не за что.
Терза подала ему руку, чтобы помочь встать. Он с удовольствием ощутил тепло ее руки сквозь перчатку из тонкой, как бумага, кожи.
— Я решила поработать в министерстве военных поставок, — продолжала она. — Смогу помогать и отцу, и мужу.
— Хорошая идея, — вежливо согласился Мартинес.
Уловив в его голосе неуверенность, Терза вопросительно подняла бровь.
— Ты не совсем одобряешь?
— Да нет, не в этом дело… — Он замялся. — Просто… Может быть, другое место окажется безопаснее — если наксиды победят, то скорее оставят тебя в покое.
Она горько усмехнулась.
— Я стараюсь не думать о том, что сделают наксиды.
«Ах, Роланд, — подумал Мартинес, — сознаешь ли ты, на что, быть может, мы с тобой обрекаем эту милую девушку?»
Здесь, на берегу заросшего пруда, красовалась ещё одна скульптурная аллегория, менее понятная, чем первая. Из кувшина в руках женщины с почти стершимися чертами медленной струйкой лилась вода, рядом стоял мужчина в высокой остроконечной шляпе, держа какой-то забытый струнный инструмент. На плече женщины с несколько самодовольным видом сидела большая птица. Сырой прохладный воздух был напоен ароматом мхов и лилий.
Мартинес взял девушку за руки, наблюдая, как на тонкой девичьей шее бьется ниточка пульса. Терза вопросительно подняла глаза, потом подставила губы, нежные и податливые. Он ни разу до этого не целовал ее по-настоящему, и вообще только один раз — для публики при объявлении о помолвке. Сразу вспомнились поцелуи Сулы, жаркие, трепетные, полные страстного предвкушения. В Терзе не ощущалось того огня, а лишь молчаливое согласие и полное надежд любопытство.
Он обнял ее, вдохнув теплый запах волос. За спиной слышался плеск воды, лившейся из кувшина. Внезапно к плеску присоединился звон нарукавного дисплея. Мартинес, вздохнув, поглядел на экран и увидел лицо Вондерхейдте, бывшего младшего лейтенанта «Короны».
— Милорд… — поклонился молодой человек.
— Приветствую, лейтенант, как поживаете?
— Очень хорошо, спасибо, милорд… — Вондерхейдте покраснел, нервно облизнул губы, потом расплылся в улыбке. — Вообще-то я завтра женюсь… вот и решил пригласить вас на свадьбу.