Позже мама снова вышла замуж.
Нового мужа звали Максим, он был владельцем сети продуктовых магазинов в нашем городе. Мне он очень понравился.
Он не знал, как вести себя с ребенком и мы очень долго вместе этому учились. Частенько играя, он мог просто не рассчитать физическую силу, и я не редко жаловалась маме.
Я никогда не звала его отцом, или по отчеству, да он и не настаивал. Настаивали другие люди, особенно бабушки, частенько крича, что он мне не друг, чтобы звать его по имени, однако в конце все смерились.
Я не могу назвать свое воспитание идеальным или неидеальным, порой я понимаю, что благодарна родителям за него, а порой...
Тогда, я возвращаюсь в школьное время, когда у меня появился младший братишка, я была тогда во втором классе. Мама часто просила ей помогать, потому что ничего не успевала, и как-то так получилось, что я почти не гуляла. Тогда, как мои одноклассницы гуляли на улице, вместе, общаясь и строя дружбу, я помогала маме. Позже у меня появилась Карина, и если я не сидела дома, то я была с ней.
И едва Костя немного подрос, ему исполнилось четыре года, моя мама родила одного ребенка на этот раз девочку Машу. И все началось заново, класса до 7 я сидела с Марьей или помогала маме. Поэтому из подруг у меня по-прежнему оставалась лишь Карина, не было времени их завести.
Если я не сидела с детьми, то родители отправляли меня делать уроки, по большей части я полдня просиживала в комнате, ничего не делая, хотя нет, я читала, но не уроки. У меня никогда не было тяги к ним, поэтому сделав их абы как, я понимала, что гулять меня все равно не отпустят, и сидела за каким-нибудь взрослым детективом. А стоило родителям, пойти мимо я прятала книгу.
Наверное, поэтому, когда летом, после седьмого класса приехала двоюродная сестра я сорвалась.
Кристи, тогда приехала на 3 недели с Москвы, и первую неделю мы просидели дома. А потом Кристи захотела компанию, и я повела её к Карине, у которой компания была.
С этого дня домой раньше трех ночи мы со сквера не приходили, (но и раньше 8-9 вечера, из-за вечных дел мы туда не уходили). Я тогда почувствовала свободу, и она мне очень понравилась. Я как будто открыла второе дыхание, других людей, с которыми правда не решалась долгое время общаться, ограничиваясь «привет, пока», но я просто на самом деле не знала, как с ними общаться, о чем.
Для меня это было эмоционально трудно.
А потом спустя три недели Кристи уехала.
И я ходила на сквер к ребятам еще некоторое время, но в итоге победила моя закрытость и я перестала пытаться общаться.
Потом Кристи приехала только к лету девятого класса, и началось все заново. И мне это нравилось, я жила этими вечерами.
Ребята пили, курили. Но я приняла это, курить я не начала, хотя был у меня период в 10 классе, когда мама просто достала своими постоянными криками о том, что я курю, и я начала курить на зло, ей (продолжалось это всего три недели) ,но на тот период нет, я не курила, пила, да бывало, диззи энергетик алкогольный, периодически покупала, потому что продавали.
Так вот когда Кристи снова уехала, на этот раз спустя, чуть больше времени, я не вернулась назад в свою скорлупу, я изменилась. Я стала морально сильнее, побывав на улице, и приняв уличных ребят, из простых семей.
Это заметили все. В школе, дома, я наконец-то начала давать отпор людям, которые мне не нравились, началась высказывать свое мнение, у меня появились первые зубки, которые со временем вырастут в клыки.
И знаете у моей мамы всю жизнь такая тактика, думать обо мне хуже, чем я есть. Когда я не курила, она мне постоянно твердила обратное, когда я по стечению обстоятельств оказалась ночью в одном месте, какие-то ее знакомые видели меня ночью в другом в компании мужиков.
Ей, не когда нельзя было доказать, что она не права. И это ужасно раньше меня бесило. Сейчас я смирилась.
Максим же, я назвала его отцом впервые на втором курсе, когда поняла, что он стал мне действительно родным человеком. И я ему очень благодарна за многое в моей жизни, и особенно за то, что живет с моей мамой.
Родной отец? Это еще одна глава этой книги. Отдельная.