Прочие, во избежание насмешек и порицаний пусть отойдут в сторону и воздержатся открывать рот. Рекомендация касается тех, кто ныне средствами кино врёт о прошлом.
— Невтерпёж держать языки на привязи — аплодируй рассказчикам, не видевших войну, и всё же талантливо о родимой изложивших средствами кинематографа.
— Показывать другим чего не видел сам особый дар, не всякому даётся.
— Говорить — тоже.
— Пожалуй… Дар толковать непонятное даден единицам, занятие трудное, на уровне гениальности, хорошо ценимое, без риска, проверять некому… Главное денежки, а где большие и лёгкие деньги там и слава. Видел посетителей фестивалей, стоящих за барьером из ленточек и млеющих от лицезрения киношных деятелей, когда те, наполненные славой и монетой, плывут по красным коврам мимо?
Сколько счастливцев поймали лучики славы с нимбов актёров с мировой славой?
— Много, несть числа. Болезнь, что поделать. Когда мусолят военную тему «в новой интерпретации» почему-то всегда вспоминаю «спал в тылу с женой фронтовика, но по утрам искал себя в списках награждённых».
Когда не с чем выйти на бумажную «тропу войны» и поразить рассказами воображение легковеров — смело одалживай чужие истории, переделывай возможностями своих фантазий и создай собственную «картину виденья прошлого». Правильное виденье прошлого» дано только «мэтрам» кинематографа.
За страшно большие суммы в иностранной валюте, коя не дороже бумаги с изображением чужих символов, деятели кино сотрясают умы и сердца легковеров экранными событиями военного прошлого.
— Вывод: не давать «мэтрам» денег на изготовление ужасов о прошлом — не будет и ужасов. Второе: выпуск фильмов не ровнять с планом по выпуску эмалированы кастрюль.
— Интересно, почему «мастера кино» купаются в ужасах прошлого? Нет бы на деньги, убитые на киношные поделки о древних военных ужасах сделать что-то необыкновенно весёлое, радостное? Или воспоминания о прошлой бойне веселее?
— Не всем дозволено предаваться правдивому освещению военной истории, но только избранным. Кто посмеет тягаться возражениями с мастерами кино?
— По моим отсталым представлениям девять десятых отечественной киношной продукции схожи с резиновыми изделиями разового пользования…
— То есть, с презервативами?
— С ними.
Древняя Великая Война сравнима с удобренной почвой, на коей при минимальной затрате средств, сил и фантазии прорастают «шедевры», приносящие «мэтрам» хорошие урожаи в денежном выражении и славу, коя ценится не хуже денег:
— Если славу применять с умом…
Сколько принесут денег и славы древние поля сражений — об этом знают «сеятели военной правды», разговоры о «этике и морали» только разговоры: ни мораль, ни этика — выше денег не поднимались. Кто заявит:
— Грош цена всем повестям из окопов, сказители не видели проклятую, и вякать о ней «средствами кино» ничего подлее быть не может! Ухожу с «золотой жилы», хочу перед концом малое время побыть честным!
Если деятелям кино дозволено фантазировать на тему «о войне» — почему нашей паре не соврать?
— Следует учитывать объём вранья. Твой каков?
— Маленький, не больше столовой ложки…
— Вот! А у мэтров сколько?
— Десятилитровое ведро наберётся…Не меньше…
— Ведро мелочь, о ведре речь заводить не стоит. Бочки вранья, двухсотлитровые бочки! Куда нам лезть с ложкой?
— Оставим «великих», всё проходит, и они следов не оставят.
— Преимущество пользования чужими идеями очевидно, самому напрягаться не нужно, когда в тебе сидит бес?
Пора вводить в действующие лица сущность, коя в двух третьих сочинения проходит главной.
Бес, управлявший пальцами автора (у бесов конечности отсутствуют), не выбирал слова и выражения, а потому нарекания принять на свой счёт не могу:
— Ага, мандули разводить, будто другого занятия нет… — толкование «мандулям» не получено.
— Прогулки от Новеграда начнём в одна тысяча двести сорок втором году от «рж. Христова». Первая и основная нелепость из множества ваших нелепостей: Великий Новеград, последний оплот верований древних ариев — и, нате вам, привязан к «рж. Христову». Кто ныне объяснит, как чужое «рождество» затесалось в умы ваши? Добровольно и «с любовью к новому иудейскому богу», или не совсем с любовью?
— Насилием в «свободе вероисповедания» Свобода поначалу вроде как настоящая, но со временем почему-то перерождается в обязательную и с крайне жестокими способами привода в веру вплоть до лишения жизни. Чего забыл в Новгороде тринадцатого века?