— Я не отдам тебя богам, даже если буду расплачиваться за подобное до конца жизни!
Эпилог
Зимний праздничный вечер выдался на редкость погожим: снежные мягкие хлопья воздушными кусками медленно падали с небес, вызывая на лице улыбку, теплый, слегка прохладный ветерок покачивал покрытые изморозью голые ветви, а яркие новогодние украшения, помигивая и поблескивая вокруг, создавали невероятно уютную атмосферу.
Эдуард не особо любил этот праздник еще до того, как стал вампиром, но в этом году его отношение изменилось. Так что он, невзирая на предложение домработниц взяться за оформление помещений, сам лично украсил коттедж. В каждой комнате парень оформил по искусственной елке с гирляндами, а уж мелким украшениям и игрушкам он и вовсе счет потерял. Но больше всего ему нравилось оформление гостиной. Благодаря отреставрированной антикварной мебели эта комната в целом выглядела волшебно, а разноцветные украшения и носки для подарков, развешенные у огромного камина, так и манили поскорее заполнить их подарками!
Тихонько подкравшись, Эдуард аккуратно опустил в один из носков большую красную бархатистую коробочку и новогоднюю открытку, а после продолжил праздничные приготовления. Конечно, будучи вампиром, он не настолько ярко ощущал вкус еды, но это не мешало ему насладиться угощениями в случае необходимости. Особенно когда речь шла совсем не об одиноком времяпрепровождении…
Блондин настолько увлекся оформлением праздника, что совсем не услышал, как к входу подъехала машина. Наемный водитель в костюме, как и подобало, открыл заднюю дверь иномарки и привел в коттедж так давно ожидаемую гостью. Поправив немного примятую после поездки светлую длинную шубу, она с предвкушением шагнула в знакомые стены, где ее уже встретил и Эдуард.
Широко улыбаясь, паренек, будто джентльмен, снял с плеч девушки верхнюю одежду и вместе с ней вошел в гостиную, где на маленьком кофейном столике стоял перекус. Непринужденно общаясь о делах повседневных, блондин уже предвкушал яркое завершение вечера. Так уж вышло, что он долго не был с возлюбленной из-за недельного отсутствия по работе, и теперь его вампирское нутро так и сгорало от жажды! Неутолимый с того рокового дня голод просто не оставлял иного выбора, чью кровь ни пей! Такова была его расплата там, в операционной, перед ликом богов за возвращение той, кого он потерял…
— Надеюсь, ты достаточно проголодалась, а то нам нужно будет вдвоем все это съесть, — усмехнулся блондин, протягивая гостье горячий чай и кусок кремового торта, украшенный мятными кондитерскими снежинками.
— Не то слово! После помощи подругам еле успела приехать по записи в салон красоты. Еще немного, и пришлось бы ехать в чем есть. Так что у меня совсем не было времени перекусить, — пожаловалась девушка, с досадой пожав плечами и поправив блестящее бордовое платье, украшенное брошью-снежинкой.
Эдуард лукаво улыбнулся:
— Тогда приятного аппетита!
Два раза гостью уговаривать не понадобилось. Смахнув назад завитые светлые локоны, она принялась с аппетитом уплетать торт, запивая его горячим чаем. Не снимая с лица улыбки, вампир тихонько приближался к девушке все ближе, так и предвкушая, как свежая кровь разливается по его телу…
Заприметив поведение Эдуарда, она отставила тарелку в сторону и посмотрела в его глаза. Серая бездна словно очаровывала, так и норовя запутать в свои крепкие объятия любую жертву. Так случилось и в этот раз.
Придвинувшись ближе, Виктория покорно запрокинула голову и замерла в ожидании. Сгорая от желания, вампир приспустил тонкую бретельку блестящего платья, оголив нежное плечо. Та закрыла глаза и чуть слышно застонала, наслаждаясь нежными, пробирающими до дрожи касаниями. Сильная рука блондина скользила от бедра по талии и выше, заставляя гостью изгибаться в такт движениям. Огонь страсти захватил девушку так сильно, что та без угрызений совести села Эдуарду на колени. Снова обмен взглядами, долгий и чарующий, а потом парень накрыл ее губы своими, не желая больше медлить. Он целовал жадно, желая поскорее доставить любимой удовольствие. Каждый ее стон и учащенный вздох отдавался в его ушах симфонией. Глаза вампира стали стремительно краснеть, намекая собой на истинную сущность владельца. Не переставая прижимать гостью к себе, он, как и раньше, касался губами нежной кожи. От горячих и влажных уст все ниже и ниже, до ложбинки на груди, изгибом поднимаясь к плечу и к тому самому, укромному и излюбленному местечку. Касаясь его губами, он чувствовал, как пульсирует каждая жилка гостьи, разгоняя по телу разгоряченную желанием кровь.