– Пора бы смириться, что тебе его не победить, – усмехнулся Ной. Быть сыном влиятельного демона нелегко, а сыном, кого ни во что не ставят, ещё тяжелее.
– Заткнись, щенок! Тебе нужно просто выполнять мои обязанности, а ты даже здесь вставляешь свои гнилые комментарии, – Вельзевул резко кинул в своего сына канделябр с зажжëнными свечами. Ной едва успел увернуться, чтобы этот тяжёлый предмет не прилетел в его лицо, и так украшенное парой шрамов, но пару перьев он всё-таки задел. Демон быстро потушил огонь подпаленых перьев и еле сдержался, чтобы не кинуть что-то в отца в ответ. Его мысли прервали.
– Итак, слушай сюда: я освободил тебя от наказания на пять лет. Совсем немного, но мне хватит, чтобы выбраться из темницы. Вся семья на тебе, и давай без самовольства, иначе я тебе голову откручу, когда вернусь. – Ной кивнул, понимая, что отец говорит серьёзно. В детстве демон часто получал за что-то от Вельзевула, когда не слушался, и все шрамы до сих пор остались на его теле, напоминая об этом времени.
Несколько часов Вельзевул объяснял Ною что к чему, а потом за ним пришли стражники. Демон остался один в кабинете. Ной походил, осмотрелся, перебрал все полки и от скуки отправился домой. В семейном особняке парень не был с того момента, как закончил академию демонов, просто уже не желая возвращаться к прошлому. Ной жил в комнатке, которую ему выделили ещё во время учёбы, и не думал о другом, часто путешествуя по аду. Он не любил сидеть на месте.
Зайдя в дом, его сразу встретили слуги, которые уже доложили о его приезде хозяйке, приёмной матери Ноя – Буфовирт. Эта демоница посмотрела на него с надменностью и презрением – взглядом, к которому уже привык Ной. Демон, не здороваясь, прошёл в кабинет отца, а Буфовирт направилась к себе, не желая пересекаться с пасынком. Кабинет был в тёмно-красных оттенках, как и почти всë в аду. Большой стол из тёмного дуба, шкафы с какими-то древними фолиантами на древнеангельском и древнедемонском языках, также там лежали свитки, какие-то бумажки и даже шкатулки. Красная бархатная обивка кресел так и манила сесть, а приглушённый свет из-за штор располагал к непринуждённой беседе. В комнате был творческий порядок, показывающий, что хозяин кабинета явно не перфекционист.
Сев за стол, Ной откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он вспоминал ангела-хранителя Вону – ту, которую очень хотел увидеть и прижать к себе, но не мог. Демон вспоминал её образ, черты лица, тело, крылья, смех, голос и её губы, которые хотелось целовать без остановки, ведь тогда Ной с трудом оторвался, чтобы не оставить засосы на шее. А теперь ему ещё пять лет не увидеть свою возлюбленную. Демон надеялся, что она никуда не улетит, не уйдет, не потеряется, ведь иначе он не успеет её найти.
* * *
– Ной, вас вызывает Люцифер. Прошу за мной. – Шёл третий месяц, как Ной заменял отца. Он неплохо справлялся, но всë равно многого не знал. Отец готовил старшего сына к правлению, а потом решил, что пока никто его не достоин. С Люцифером за эти месяцы Ной ни разу не виделся, хотя в детстве Верховный демон приходил к ним домой, тогда они могли поиграть. Ною запомнился Люцифер как добрый демон, но он знал, что это только с детьми и то с исключениями.
Демон шёл по коридору за слугой, который вместо официального кабинета привёл его в спальню Люцифера. Ной опешил, но постучал и, дождавшись приглашения войти, зашёл внутрь.
Глава 14 «Тоска»
Одиночество, физическое и душевное, порождает тоску, а тоска еще усиливает одиночество.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна
Ной зашёл в спальню к Люциферу. Она была в чёрных тонах, только кровать, застеленная красным постельным бельём, выделялась из этой темноты. Люцифера он заметил сразу: тот сидел за столом и пил Демонское вино. По цвету и запаху оно было самым обычным, не дорогим или эксклюзивным. Ной подошёл ближе, поклонился и ждал, пока ему разрешат встать. Таковы были правила этикета.
– Вставай. Добрый вечер, Ной, – томный, низкий голос раздался совсем тихо, неофициально.