— Остается только на это надеяться, Роберт Николаевич, но я уверен в наших солдатах. Они не китайцы, воевать будут согласно присяге! К тому же они уже побеждали неприятеля, а тот их нет!
«Цесаревич» медленно шел по большому заливу, за ним следовал «Ретвизан», потом «Полтава» и замыкающим «Севастополь» под флагом контр-адмирала Щенсновича, сменившего на мостике Рейценштейна — у того воспалились ранения, пришлось уложить в госпиталь. Вся троица крейсеров вытянулась следом с семеркой дестройеров — как только броненосцы минуют траверз Санчандао, капитан 1-го ранга Эссен тут же вырвется в море со своим отрядом. А там уже будет действовать по ситуации, но в любом случае всегда сможет прийти на помощь «Пересвету».
— Отправьте Бойсману радиограмму — пусть идет к нам навстречу, и заберет три «сокола»… Нет — миноносцам идти к перешейку, и при необходимости оказать помощь полкам Фока. У них есть чугунные гранаты, фугасы там потребуются, посмотрите, что твориться на перешейке. А приход кораблей взбодрит нашу пехоту, пусть даже это будет чревато потерей одного-двух миноносцев. Ничего страшного — от вражеских крейсеров они убегут, а с миноносцами будут теперь драться на равных.
Матусевич знал, о чем говорил — все порт-артурские миноносцы лишились кормовой 47 мм пушки, получив взамен 75 мм орудие Кане, из числа снятых с крейсеров. Так что теперь японские дестройеры не имеют над ними превосходства в артиллерийском бою, в котором теперь все будет решать одна лишь выучка комендоров…
Русские миноносцы после перевооружения на два 75 мм орудия Кане. К сожалению, в боях под Порт-Артуром так был вооружен после ремонта только один корабль…
Глава 11
— Ваше превосходительство, генерал-майор Надеин на позиции сражен наповал, убит шрапнелью в голову. В командование войсками вступил полковник Ирман, и ждет ваших распоряжений…
— Каких распоряжений, поручик, пусть сражаются до конца, отступления не будет. Держать позиции, любой ценой удержать! Зубами вцепиться, но окопы за собой оставить. Передайте полковнику — хоть все свои пушки потеряет, но бить картечью в упор, подкреплений у меня нет! Так что хоть на четвереньки вставайте и лайте, но японцев не пропускайте! Оставит позиции — всех нас предаст — так и передайте. Превеликой шельмой его назову, и от командования артиллерийской бригадой быть ему отстраненным!
Уже пожилой, пошел шестьдесят второй год жизни, командир 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Фок разъярился, и по своему обыкновению перешел на ругань, которой за долгие годы службы виртуозно научился общаться с нижними чинами. Те его, однако, уважали — о солдатах он заботился, кормежка в дивизии была самой лучшей, как и довольствие, никаких зуботычин — генерал такое отношение со стороны офицеров извел. Да и без необходимости кровь старался понапрасну не лить, берег солдат, а те его в ответ почтительно и любовно именовали «папашей» — такого отношения только Фок удостоился ото всех солдат гарнизона, других генералов так никого подобными «почетными прозвищами» не именовали. Да и репутацию имел соответствующую — настоящий боевой генерал, каковых в русской армии было не так много.
В войну с турками капитан Фок стал одним из первых офицеров, кого наградили за храбрость в бою орденом святого Георгия 4-й степени. А потом нелегкая служба под жарким солнцем Туркестана, где командовал Закаспийским батальоном. И судьба занесла пять лет тому назад на Дальний Восток, где уже генерал-майором стал начальником 4-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады, отличился в походе на Пекин, был ранен в бою с «боксерами», и получил «золотое оружие». С началом войны бригада была развернута в дивизию, а Александр Викторович уже знал, что представление к чину генерал-лейтенанта уже подписано, и скоро последует высочайший приказ. Все дело в том, что должность он сейчас имел «начальника», но таковым не был — а лишь «командиром», как и Кондратенко, а потому ждал с нетерпением «высочайшего» приказа, чтобы сразу добавить на погоны третью звездочку, и сравнятся в чине со Стесселем и Смирновым. А там и очередного «Георгия», уже на «шею» получить — подобно Стесселю, представление на которого утверждено наместником. Так что оборона перешейка сейчас для Фока стала первостатейным делом — одному с тремя полками сражаться против серьезных сил двух неприятельских армий многого стоит. И в отличие от майских боев теперь уходить с позиций не собирался, и причиной тому была эскадра, что сейчас находилась в Талиенванском заливе.