По плану войны предполагалась переброска в Маньчжурскую армию всего двух армейских корпусов — 10-го и 17-го, в 32 батальона каждый. А также проводилась мобилизации в Казанском военном округе, где должны были сформировать 5-й Сибирский армейский корпус, никакого отношения к сибирякам не имеющий, кроме своего наименования, и состоящий из двух резервных дивизий — 54-й и 71-й. Кроме того, запасные из этого округа отправлялись в Маньчжурию в качестве маршевого пополнения.
Одно это запланированное военным министром действо, при наличии кадровой армии мирного времени численностью свыше миллиона человек, вызвало резкие протесты, как генералов, так и наместника. Все категорически возражали против мобилизации Казанского округа, так как такая мера порядком деморализовала призванных из запаса людей, которые стали задаваться простым вопросом — почему мы должны ехать умирать, в то время как других не трогают, и мобилизации не объявляют. Ведь можно было обойтись без мобилизации, силами одной кадровой армии, для чего удержать старослужащих солдат на службе, а не проводить для них демобилизации в мае месяце. Это вполне допустимая мера была бы встречена с пониманием, и в армии осталось бы до двухсот пятидесяти тысяч отлично подготовленных кадровых солдат, которые могли пополнить действующие в Маньчжурии дивизии до полного штата, и быть отправлены пополнением — для чего можно было отправить из каждой дивизии несколько четвертых батальонов каждого полка. А для компенсации провести «усиленный» призыв новобранцев, ими и пополнить все корпуса, что продолжали находиться в прежних местах дислокации. Мобилизацию можно было провести исключительно в Сибири и в казачьих войсках империи, а не только среди сибирских, забайкальских, амурских и уссурийских станичников. Сами казаки народ служивый и воинственный, отправка дополнительных казачьих дивизий и всех трех кубанских пластунских бригад значительно усилила бы Маньчжурскую армию.
Однако покойный генерал Куропаткин продолжал гнуть свою линию, требуя отправить ему не только непригодный к службе человеческий материал, такой как запасные старших возрастов, но и вытребовал еще 1-й армейский корпус, эшелоны которого уже начали прибывать в Мукден — подошла головная бригада, первая из четырех. Так что к концу месяца с прибытием этого корпуса армия значительно возрастет в числе войск, и составит 17 дивизий (плюс две в Квантунском укрепрайоне, и одна во Владивостоке). Численный состав в две с половиной сотни батальонов при шестистах орудиях полевой артиллерии даст полуторный перевес в силах над противником по числу штыков и пушек, при подавляющем превосходстве в коннице — там перевес по числу шашек тройной…
— Господа, как вы знаете, Дальний освобожден, войскам генерала Стесселя достались огромные склады японской армии, и главное больше ста тысяч снарядов, которые не будут применены здесь против нас. Более того, всего две наши дивизии нанесли поражение неприятелю — в 3-й армии генерала Ноги три дивизии и две резервные бригады. И вчера я получил сообщение — на перешейке у Цзиньчжоу появились еще одна пехотная дивизия с резервной бригадой. А это означает только одно — эти двадцать батальонов взяты отсюда, вот потому противник не продвигался вперед, и отнюдь ему не только помешали одни дожди, но и славные стрелки и моряки Квантуна. Но сейчас неприятель снова двинулся вперед, надеясь в одном генеральном сражении нанести поражение нашей армии. Маршалу Ойяме ничего другого не остается — благодаря победам нашего флота он лишен подвоза боеприпасов и продовольствия, не могут прибывать подкрепления. Ситуация полностью изменилась, а потому нам надлежит действовать совсем не так, как было задумано покойным генералом Куропаткиным…
Так британская пропаганда представляла действия русских казаков в Маньчжурии во время 1904–1905 гг., да и в период Крымской войны рисунки были не лучше. Но пройдет всего десять лет, как уже в 1914 году в английских газетах станут появляться совсем другие картинки, но так и обстоятельства изменятся…