Командующий Южной группой не сомневался в своих солдатах в мохнатых маньчжурских папахах и малиновыми погонами на плечах, да и сам Алексеев уже успел оценить их полное превосходство над прибывающими из России армейскими пехотными полками. У сибиряков уровень стрелковой подготовки был намного выше, часами с цепочками за «отличную стрельбу» никого не увидишь, а унтер-офицеры считали обязательным для себя получить этот ценный «приз». Поход на Пекин, подавление «боксерского» восстания приучили сибиряков к «жестокостям азиатским», на которые они отвечали «сибирской суровостью». Стычки с хунхузами давно стали обыденностью, на ночные нападения и вылазки внимания уже не обращали и в панику давно не впадали. Зная реалии, сибиряки никогда не оставляли врагу своих раненых товарищей, и выносили даже убитых, чтобы их тела не подвергались глумлению. Да и воевать среди маньчжурских сопок научились, беря выучку от пограничной стражи, что часто дралась вместе с ними, бок о бок, взаимовыручка не была пустым звуком. И местный опыт командование учитывало — во всех полках были сформированы «охотничьи» команды из добровольцев, по собственное «охоте» явившихся. Эти отборные стрелки способны были действовать малыми группами, отлично стреляли из винтовок, выносливые и крепкие мужики. И достаточно сметливые и грамотные, чтобы уметь провести разведку и не только сосчитать неприятеля, но даже определить конкретно какая идет часть, каков уровень подготовки у вражеских солдат и каков их воинский дух.
— Надеюсь на вверенные вам части, знаю, что вы не подведете в бою, — наместник еще раз окинул взглядом укрепленные позиции, на которых через несколько дней разразится грандиозное сражение. — Вы что-то хотели у меня спросить, Николай Платонович?
— Попросить, Евгений Иванович, попросить снять со 2-го корпуса генерала Засулича. Михаил Иванович чудесный человек, и на любой тыловой должности будет незаменим. Но он исключительно несчастлив на поле боя, вверенные ему войска из-за бестолковых распоряжений постоянно терпят неудачи и поражения, он даже не умеет дать своим подчиненным генералам и офицерам той самой инициативы, чтобы они могли действовать по собственному усмотрению, а без этого побед не будет. Засулич «склепок» с покойного генерала Куропаткина, который считал, что у себя из штаба он может командовать каждым батальоном в огромной армии. Так воевать нельзя — я много пожил, седьмой десяток лет идет, и понимаю, что любому полковнику на месте виднее как воевать, чем генералу в двадцати верстах.
Зарубаев смотрел бесхитростно, но вот этому как раз и не следовало верить. Николая Платоновича считали человеком недалеким, даже глуповатым, тем не менее, его корпус, составленный их призванных запасных солдат, воевал лучше остальных, намного лучше, никогда не терпел от неприятеля поражений, а подчиненные безмерно любили своего старого генерала. Алексеев быстро выяснил, в чем причина успехов Зарубаева — он «не дергал» подчиненных, любую их разумную инициативу не только приветствовал, но и поощрял, и даже насаждал, неустанно повторяя слова великого полководца, что «каждый солдат должен знать свой маневр». И такое отношение всегда давало положительный результат, оставалось только внедрить этот опыт в войсках. К тому же подобный подход был у вице-адмирала Матусевича, что продвигал вперед именно инициативных, решительных и энергичных капитанов 1-го ранга, трое из которых уже стали контр-адмиралами за «отличие в делах против неприятеля».
— И еще необходимо удвоить число охотничьих команд в полку, имея в каждой три взвода пеших и взвод конных стрелков для ведения разведки. Пусть только для сибирских полков, так как дивизии в двенадцать батальонов, а оные команды при нужде позволят сформировать при начальниках дивизий отдельный батальон из трех пеших рот и одного конного эскадрона. Нужны именно егеря — рота в полку, батальон в дивизии, не меньше. Тут везде сопки и кустарники, заросли гаоляна выше человеческого роста, в которых способны действовать только егеря, какие были раньше.
— А зачем удваивать число «охотничьих» команд, не лучше сразу развернуть требуемый батальон при начальнике дивизии?
— Это армия, ваше превосходительство, — чуть ли не хихикнул Зарубаев, глаза хитро прищурились. — Для себя полковники создадут отличные команды, отберут лучших из лучших. А для начальника дивизии кого наберут?