Сейчас князю Ухтомскому было трудно разглядеть даже в бинокль, как идет сражение, но то, что оно уподобилось бою в Желтом море, стало понятно. Японских кораблей было столько же — восемь, а вот состав русской эскадры увеличился на два вымпела. Впереди вели ожесточенную перестрелку броненосцы, каждый по своему противнику. Все примерно равные по вооружению, если и было некоторое превосходство японцев, но то неощутимое, даже «Полтава» вполне успешно вела бой с «Сикисимой». Зато в концевой «паре», где вели перестрелку «Пересвет» и «Касуга», преимущество русского броненосца было заметно, все же в весе залпа главным калибром «инок» значительно превосходил «гарибальдийца» — пятьдесят шесть пудов против двадцати восьми, причем 254 мм пушки могли пробивать шестидюймовые плиты, если дистанция боя сократится до 30–35 кабельтовых. Но пока японский командующий осторожничал, и не сближался — выводы японцы сделали, и держали выгодное для себя расстояние.
Зато сражение между крейсерами сразу началось ожесточенное — японцы обрушили на высокобортные русские рейдеры град 203 мм и 152 мм снарядов. Скорострельность вдвое выше, ведь в подбашенных отделениях и в казематах на вражеских кораблях заранее складировали боеприпасы, вот и палят сейчас на пределе возможностей. И крейсерам бывшего ВОКа сейчас крепко доставалось, особенно «Рюрику» с его никудышной защитой. Старый крейсер опять загорелся, на нем бушевала пара хороших пожаров — но под ожесточенным обстрелом с «Токивы» ветеран пока держался. «России» и особенно «Громобою» было куда легче — эти корабли лучше забронированы, пушки в казематах упрятаны, хотя высокими бортами и неприкрытыми оконечностями они тоже нахватались фугасов. И в свою очередь задействовали свои пушки — шестидюймовых снарядов хватало, да и восьмидюймовых тоже. А вот схватка «Победы» с «Якумо» уже шла не под диктовку японцев, все же броненосец чуть ли не на треть больше по водоизмещению, и почти вдвое превосходит противника по весу залпа главным калибром. Хотя японцы предусмотрели и это, поставив концевым в колонне корабль германской постройки, традиционно лучше других защищенный.
Далеко впереди по курсу сошлись в бою крейсера Эссена, который пошел в уже ставшую традиционной свалку с «собачками» Девы, которых на этот раз поддерживал Уриу со своим отрядом. Японцы обычно старались не приближаться, и чуть что улепетывали под прикрытие собственных броненосцев, но сейчас сами лезли в драку, хотя одно-единственное удачное попадание шестидюймовым снарядом могло превратить малый крейсер в «ковыляющего подранка», обреченного на погибель. В этом случае сам Ухтомский прекрасно знал, что делать дальше — его бригада как раз и была предназначена для добивания поврежденных неприятельских кораблей.
— Нам еще полчаса нужно выстоять, Павел Петрович, и японцы станут стрелять гораздо реже, хотя к «Якумо» это не относится — у него нормальные подъемники. А вот на других вражеских крейсерах подготовленный запас будет израсходован, им придется выходить из боя.
Командир «Победы» капитан 1-го ранга Зацаренный сохранял полное спокойствие. К бешеному шквалу снарядов в завязке боя как-то уже попривыкли, пройдя два сражения месяц тому назад. И теперь русские моряки не то что не ужасались, даже не удивлялись — хотя от взрывов шестидюймовых снарядов, начиненных шимозой, только звон по броненосцы шел. Только все уже поняли, что фугасы проломить броню не в состоянии, а искореженный металл на боеспособность не влияет — на броненосце главный калибр в башнях, а орудия среднего калибра упрятаны в казематах. Возникающие то тут, то там пожары опасности не представляют — для огня нет «пищи», все дерево убрано, от жара горит только краска. Да и осколки теперь не косят команду, занимавшихся тушение — нижние чины на верхней палубе в кирасах и касках, а все остальные находятся под защитой брони, и вызываются наверх по мере надобности, на восполнение убыли. Раненых все же хватало, в руки-ноги частенько попадали осколки.