Она была права. И в общежитие его никто не пустит, и в ночном городе заблудиться нетрудно. Фалах, как был одетый, опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.
— Спокойной ночи, — иронически заметила Неля, вытягиваясь на софе под легким в маленьких цветочках пуховым одеялом.
Фалах, как ни странно, заснул — сначала беспокойным, а потом крепким сном уставшего человека. Разбудил его ласковый и чуть насмешливый голос Нели:
— Вставайте, граф, вас ждут великие дела!
Фалах зябко повел плечами, хотелось спать и ни о чем не думать. Он открыл глаза. Над ним стояла Неля, одетая, причесанная, благоухающая свежестью. Фалах покачал головой и снова закрыл глаза.
— Не дури, Фалах. Иди умойся, позавтракаем — и в институт. Нам нельзя вдвоем отсутствовать на лекции, сам понимаешь. Я-то еще переживу, а вот что могут подумать о тебе?
Неля шутила, у нее было хорошее настроение: Фалах умилял ее своей непосредственностью. От кофе Фалах отказался, не до еды было ему. Он чувствовал себя преступником — перед незнакомым ему Яковом Исаковичем, и перед своими родителями, и перед товарищами по группе, и перед всем честным народом… Но особенно стыдно было ему, когда он думал о Розе, о своей настоящей любви, которую он, Фалах, предал в эту ночь.
Перед его глазами стоял укоризненный взгляд Розы: «Эх ты, а еще о любви говорил…»
Ребята из группы, слава аллаху, ни о чем не догадались, и хотя в аудиторию Неля и Фалах вошли вместе, на них не обратили внимания. Правда, в перерыв ребята упрекнули его, что пропал, не предупредив, но Фалах быстро нашелся и сказал, что было поздно, и он ночевал у родственников.
Никак не изменились внешне и его взаимоотношения с Нелей. Фалах удивлялся ее выдержке и спокойствию, и сам изо всех сил старался забыть обо всем. Но не забывались ни горечь, ни сладость той ночи, и когда Неля, как бы невзначай садилась с ним рядом на лекции и словно нечаянно касалась своей коленкой его колена, сердце Фалаха замирало от напряжения, кровь заливала щеки, и он уже не слышал, о чем говорил лектор. А Неля записывала всю лекцию слово в слово и, казалось, не обращала на Фалаха никакого внимания. Но иногда взгляды их встречались, Неля заговорщически подмигивала Фалаху, и он растерянно улыбался, а потом ругал себя за то, что не отвел взгляда и не показал полного безразличия.
Однажды Фалах пригласил Нелю в кино. «Просто так», — сказал он себе. Она легко и радостно согласилась. В темном зале Неля взяла Фалаха за руку, и он не помнил ни содержания фильма, ни его названия. А она не отрывала взгляда от экрана. И снова Фалах ругал себя на чем свет стоит, и снова приглашал Нелю то в кино, то в кафе, а изредка и в ресторан. Его самолюбию льстило, что это была уже не ее, а его, Фалаха, воля. Так он думал тогда…
Фалах перестал сочувствовать «бедному» Якову Исаковичу. «Да черт с ним, с этим Яковом Исаковичем, — думал он. — Неля — молодая красивая женщина, ей необходимо внимание, любовь, а ему, видимо, не до жены. Так стоит ли мучиться угрызениями совести?» Было неловко перед ребятами, но ведь никто и не подозревал ничего…
…Приближалась зимняя сессия. Неля, хорошо учившаяся по всем предметам, с трудом усваивала высшую математику. Особенно не давались ей интегралы. «Мне бы хоть троечку», — говорила она Фалаху, когда он втолковывал ей элементарные, по его мнению, вещи. Накануне экзамена Неля попросила Фалаха позаниматься с ней у них дома.
— А как же Яков Исакович? — спросил Фалах.
— А Яков Исакович в математике ни бум-бум, — засмеялась Неля. — Кстати и познакомишься, он совсем не страшный.
Яков Исакович понимал, что институт — не монастырь и тем не менее не выразил особой радости, когда Неля сказала, что к ней придет однокурсник помочь по математике. Фалаха он встретил сдержанно-вежливо, и Фалаху пришлось сделать вид, что здесь он в первый раз.
Яков Исакович, сам педагог, был удивлен такту и терпению, с каким этот юноша объяснял его жене премудрости математики. Он не мешал студентам, но изредка заходил в комнату под предлогом взять ту или иную книгу. Прощаясь, он благодарил Фалаха за помощь Неле, предложил свои услуги по английскому и пригласил заходить еще. Уходя, Фалах и не подозревал, что никогда больше не переступит порога этой квартиры…
Педагогом он оказался действительно отменным. Неля, надеявшаяся на троечку, как на чудо, неожиданно для себя самой получила четверку. Радость ее была неописуемой. Выскочив из аудитории, она расцеловала всех, кто стоял у дверей, в том числе и переживавшего за нее Фалаха.
— Ресторан за мной, и не спорь! — сказала она, и они поехали в ресторан. Сегодня командовала она, и Фалах, счастливый ее радостью, не сопротивлялся. Когда они вышли из ресторана, было уже темно — снежинки, высвеченные фонарями, тихо падали на землю, зеленоглазыми циклопами стояли такси. Фалах назвал шоферу адрес Нелиного дома.