Как ни медленно бежала секундная стрелка, она подгоняла минутную, и время шло. Прошли и десять минут, и семнадцать. Из дома никто не показывался. «Подожду еще три минуты — и все, надо кончать, — думал Фалах, — не сошелся же свет клином на Розе, найду не хуже».
Так он уговаривал себя и ходил вдоль ворот. Прошло и двадцать минут, а Фалах, как заколдованный, не мог отойти от дома Розы. Он боялся, что как только уйдет, выйдет Роза, а его уже нет. Не в Розе, скорей всего, дело — мать не пускает, пытался он успокоить себя.
Прошло полчаса, три раза по десять минут, отпущенных Фалахом на решение. Роза так и не появилась. В доме будто все вымерло. Дальше ждать уже не было никакого смысла. Во имя чего он, Фалах, должен так унижаться перед Розой, перед ее матерью, перед всей деревней, наконец? Поди, все потихоньку поглядывают на него из окон и смеются. А почему бы людям и не посмеяться над ним? Ходит, как дурак, как будто можно что-нибудь выходить. Не вышла Роза, значит, не выйдет.
Может быть, это и к лучшему? Это тоже не жена, а раззява, если она только по маменькиному слову живет, с такой семьи не создашь. Детей у них еще не предвидится, так что можно и точку поставить на их отношениях. «Не идиот же я, и не урод, — горячился Фалах. — Любая девчонка рада будет пойти за меня. И хватит надеяться на благоразумие Райханы и Розы! Хватит!» Фалах вздохнул и решительно шагнул от ворот.
— Фалах, подожди меня! — из окна, выходившего на улицу, раздался взволнованный голос Розы. — Подожди, я сейчас выйду!
…Никогда потом Фалах не жалел, что дождался тогда свою Розу, и она была благодарна ему.
— Смотри, дочка, как бы каяться не пришлось, — сказала Райхана, когда Роза решила уйти с Фалахом.
— Нет, мама, я ему верю, я люблю его, мне не в чем будет каяться, вот увидишь, мамочка…
В тот же день они уехали в Казань. На работу в автотранспортное объединение, куда был направлен Фалах, он должен был явиться только в августе, отгуляв положенный отпуск, но он решил не ждать августа. Его опасения, что директор предложит ему прийти в точно указанный в направлении срок, оказались напрасными. Директор искренне обрадовался досрочному приходу молодого специалиста.
— Молодец, что пришли, просто молодец! — директор радушно усаживал Фалаха. — Люди нам очень нужны. А сейчас, во время летних отпусков, особенно. И не бойтесь, что опыта у вас нет, опыт — дело наживное. Главное, желание работать у вас чувствуется. Иначе не пришли бы раньше времени. Такого я и не припомню. Обычно приходят с опозданием. — Директор засмеялся и позвонил в отдел кадров. Фалаху он сразу предложил должность заместителя главного инженера в одном из автохозяйств и вызвал начальника и главного инженера этого хозяйства.
— Знакомьтесь, товарищи, — представил он Фалаха, — молодой специалист. Из Москвы. Так и рвется работать. Я знаю, из Москвы нам плохих специалистов не присылают. Оформлен он с сегодняшнего дня, может сразу и к работе приступить.
Но Фалах не столько горел желанием пораньше начать работать, сколько поскорее хоть как-то устроиться с жильем. Директор, услышав просьбу Фалаха, сразу сник, будто у него мгновенно заболели все зубы.
— С жильем у нас тяжело, скрывать не буду, — сказал директор. — Объединение наше большое, не зря говорят: «Дом высок, а под ним песок». Некоторые кадровые работники лет по пятнадцати в очереди на квартиру стоят. Вас как молодого специалиста мы, конечно, постараемся в ближайшее время удовлетворить, но это в течение года — двух. А сейчас даже обещать ничего не могу.
— Я бы согласился пока и на общежитие, — сказал Фалах. — Общежитие мне положено.
— Положено, не скрою, — ответил, усмехнувшись, директор. Достраиваем общежитие, прекрасное будет жилье, на 500 человек. Под новый год, думаю, заселим, и комнату вам обязательно выделим. А пока… — И директор развел руками.
— Извините меня, — Фалах побледнел, но говорил твердо, — в таком случае раньше, чем через неделю, я приступить к работе не смогу. Я с женой только что приехал из деревни, жить нам негде, жена меня на улице ждет. Надо как-то устраиваться. Может быть, с гостиницей вы нам поможете?