На глазах Гасимы сверкнули слезы. Она не пыталась найти оправданий, она винила себя. И в душе Фалаха закипал гнев против грубого, ограниченного человека, который обманом и лестью женился на юной девушке, приехавшей учиться в культпросветучилище. Он там вел уроки пения и даже считался хорошим преподавателем. Много времени уделял он своим учащимся, и они его искренне любили. Гасиму он сразу выделил среди других.
— Голос у тебя необыкновенный, девочка, — говорил он. — Если будешь меня слушаться во всем, я сделаю из тебя настоящую певицу.
И она, бесхитростная деревенская девчонка, поверила ему, ведь он был ее учителем. Ей так хотелось стать «артисткой»! Она была вся во власти Гильфана. Его слово было для нее законом, она не смела ни в чем возражать ему. Гильфан занимался с ней дополнительно после занятий. Дополнительные уроки проходили в его квартире, где никто им не мешал. Он, поощряя ее успехи, говорил: «Из тебя, девочка, выйдет выдающаяся певица! Ты обгонишь саму Хабиру Агъзамову, вот увидишь!» Не жалел Гильфан денег и на угощения. Гасима, как ребенок, радовалась конфетам, ласковому обращению. Ходила к нему, ничего не подозревала.
Как-то она задержалась у Гильфана до позднего часа, и он предложил ей переночевать у него. Без опасений и каких-либо сомнений осталась она…
Потом были слезы раскаяния. Ей хотелось умереть. Она даже грозилась подать на него в суд.
— И надо бы, надо бы так сделать. Пусть просидел бы всю жизнь в тюрьме, и я бы не страдала, — говорила Гасима Фалаху. — Но тогда я была глупой и молодой — мне ведь тогда лишь семнадцать исполнилось. Не хватило решимости засудить подлеца. Да еще подумалось — его ославлю и себя запачкаю, и прощай мечта стать певицей. Гильфан в ногах валялся, обещал исполнять каждое мое желание, убеждал, что за два-за три года сделает меня народной артисткой. Уговорил меня выйти за него замуж. Расписались мы, а через месяц он уже с другими женщинами путаться начал. А сам меня ревнует ко всем, бесстыжий. Даже к ребятам из группы и то ревновал. Собственную единственную дочку не признает! Это только со стороны кажется, что все артисты счастливые. На сцене — да, счастливые, а в жизни, дорогой Фалах, всякое бывает.
Гасима вздохнула, невесело улыбнулась и допила последние капли коньяка.
Фалах проникся к ней состраданием. В его голове никак не укладывалось, что с такой красивой, умной и талантливой женщиной можно так жестоко обращаться. Казалось, появись этот Гильфан, он задушил бы его собственными руками.
Гасима поведала о своей судьбе и Розе. Роза даже расстроилась до слез, так ей стало жалко Гасиму.
— Нет, я бы с таким зверем и дня не прожила, — заявила она со всей присущей ей категоричностью, уж лучше совсем жить без мужа, чем с таким негодяем!
К приходу гостей Роза и Гасима были уже на ты, чувствовали себя сестрами. Роза посадила Гасиму рядом с Фалахом:
— Я бегать буду на кухню, так ты уж, Гасима, поухаживай за Фалахом — он это любит, и вообще будь хозяйкой за столом.
…Эх, Роза, милая доверчивая Роза. Как она радовалась от души, глядя на Фалаха, сидящего рядом с известной Гасимой, популярной эстрадной певицей. Не чувство ревности, а чувство гордости ощущала она. А Фалах? Фалах понял, что Гасиме он не безразличен, что он нравится ей. Мужчина всегда чувствует, как к нему относится женщина, — и не столько по словам, которые она произносит, сколько по интонации, по взгляду.
В тот день Фалах долгие часы пробыл с Гасимой наедине, она вряд ли стала бы исповедоваться случайному, безразличному ей человеку. Гасима без обиняков заявила ему: «У меня много поклонников. Кое-кто даже из большого начальства добивается моей благосклонности. Но все они скучные люди и больше, чем улыбку, я им не подарю. А с вами, Фалах Мухаметович, мне интересно, с вами можно бы и по-настоящему дружить».
И Фалах, осторожный Фалах, потерял голову… Он незаметно гладил руки Гасиме, и она не убирала рук, он касался щекой ее щеки, и она прижималась к его щеке, он украдкой обнимал ее за талию, а она склоняла голову к его плечу. Это было объяснением, безмолвным, но понятным им двоим. Роза ничего не заметила, а Фалах и не задумывался тогда, до чего может довести эта игра.
События разворачивались с такой головокружительной скоростью, что Фалах и опомниться не успел, как очутился на краю пропасти, неведомая сила подхватила его и сбросила вниз, и он полетел, и ему не за что было зацепиться, и не было сил выкарабкаться из этой пропасти. Как сказали бы шоферы, машина его судьбы летела вниз по крутой горе с отказавшими тормозами и потерянным управлением…