Хлоя не понимающе смотрит то на меня, то на подругу.
- Нет. Не познакомились. Не успели. – быстро тараторю я. - Только видели, как он заходил в дом. Пару часов назад. – добавляю я.
- Тобиас так волнуется, ведь он впервые проведет столько времени с сыном. Ну что ж значит пойдем знакомится. – она нервно вскинула рукой приглашая нас последовать за ней в дом.
Глава 2
Натан
Раздраженно швырнув сумку на кровать, оглядываю комнату, в которой мне придется прожить несколько месяцев. Еще недавно я напивался с друзьями в баре в Монпелье и вдоволь радовался студенческой жизни. Уже сегодня я в самом отвратительном месте на земле, да еще и к тому же на другом континенте.
Я ненавидел Гринвью Парк всем своим нутром хоть и был тут всего пару раз в детстве, когда у человека, который учувствовал в моем зачатии случались необъяснимые приступы отцовских чувств. Этот город, каждым своим камнем, каждым изгородью, каждым особняком кричал о богатстве. Мне отвратительно смотреть на эти бесконечные ряды, помпезных домов снаружи, с полной уверенностью могу сказать, что они все бездушные внутри. Особняки которые стоят как монументы чрезмерности и поверхностности, ограждая своих жителей от остального мира.
В Гринвью парке существует довольно резкое разделение между бедными, которые обслуживают богатых, и самими богатыми, которые пользуются привилегиями своего статуса. У меня всегда складывалось такое впечатление, что богатые тут живут в своей отдельной реальности, где бедные служат лишь фоном, делая их жизнь еще более комфортной и приятной.
Не описать словами все чувства, которые я исытываю, мне противно находится и в этом городе и в этом доме. Ведь по факту я нахожусь среди зажравшейся элиты и являюсь одним из отпрысков. Просто однажды мой отец отлично устроился его жизнь и карьера стремительно росли ввысь, в то время, когда мы с матерью буквально перебивались и так было всю нашу жизнь.
Мама всегда была слишком гордой, чтобы просить денег у отца, к которым он, по сути, не имел никакого отношения.
Но даже сейчас находясь здесь, я ни жалею о произошедшем. Этого извращенца Бантье в конце концов нужно было поставить на место. Преподаватель по международному праву весь семестр не давал прохода моей подруге Ивонне, почти в открытую склонял её к сексуальным отношениям, давил, преследовал. Итогом всего стал его разбитый нос и залитая кровью аудитория. Я не смог сдержать эмоций, вышел из себя, когда увидел, как этот урод лапал девушку против её воли.
В итоге произошло то, что произошло.
Бонтье дали больничный. Меня же отстранили от учебы на шесть месяцев. Еще и назначили выплатить моральную компенсацию в размере пяти тысяч баксов, этому ублюдку, в обмен на то, чтобы он не стал писать заявление в полицию. Конечно же таких денег у меня не оказалось. Хоть я и не плохо зарабатывал в тату салоне в котором работал около двух последних лет, я позволял себе жить на полную катушку. Деньги проматывал сразу, как только они оказывались в моем кармане.
Ситуация вынудила меня переступить через свою гордость и позвонить отцу. Я никогда не обратился бы к нему даже под дулом пистолета, но не мог позволить, чтобы мама вернулась из путешествия раньше времени, на который она накопила вместе с подругой о котором они мечтала всю свою жизнь.
Я ненавидел отца, и, кажется, это было взаимно.
Тобиас бросил мою мать, когда я еще находился в утробе. Он никогда не интересовался нашей жизнью, а через несколько лет эмигрировал в США и отлично устроился, женившись на богатой и довольно молодой особе, которая была как-то связана с модельным бизнесом и владела модной империей. С его новой женой я не был знаком, когда отец привозил меня в Гринвью парк, Хлои в этот период не было дома. Сомневаюсь, что она вообще знала о том, что я когда-то уже был здесь.
Когда я рассказал отцу о случившееся он предложил сделку, и я согласился, чтобы мать ничего не узнала, иначе она бросила бы все и примчалась назад во Францию. Отец пообещал оплатить всю сумму причененного ущерба Бантье, но взамен, я должен отработать деньги у него в компании. Ради спокойствия мамы я согласился, но сомневаюсь, что продержусь больше месяца в этом городе, рядом с людьми, пропитанными лицемерием и ложью.
Нервно провожу по волосам подергивая кончики, оглядывая до тошноты идеально вылизанную спальню, пройдясь дальше, открыл дверь из темного дуба.