— Испугалась?
— Нет, все хорошо.
Я усаживаю сестру в кресло, принимаю стакан с водой, который поднесла Луиза, и передаю его Сиане.
— Вот, выпей.
Пока господин Амирхан пытается разобраться в случившемся бедламе, я ощущаю на себе тяжелый взгляд Алефа, у него желваки выпирают на лице, стоит ему оценивающе пройтись по мне и остановиться на макияже. Наверное, он чувствует тяжесть досады в каждой мышце тела от факта моего пробуждения.
Мы с искрами пламени наглости, летящей с глаз, смотрим друг на друга, но, в итоге, я быстро сдаюсь и отвожу взгляд, потому что сестра важнее, чем мелкие безмолвные битвы между нами. В жесте поддержки, кладу руку на колено Си и наблюдаю за очередью Амирхана выбивать ответы.
Интересно, как же Акиф оправдает приступ своего зверства? Ведь, Сиана совершенно невиновна, она защищалась. Наверное, когда-то, Амир также спровоцировал Юсуфа, ибо Юсуф всегда был уравновешенным человеком, без яда в сердце и темных мыслей в сознании, мой брат не преступник. Я уже поверю во все, касаемо семьи Асхабовых.
— Она оскорбила маму.
— То есть? — подает голос Силас, не поверив услышанному.
— Почему она оскорбила твою мать? — Амирхан сжимает ключ от машины в руках, не меняя непроницаемость лица. Акиф смотрит на Севинч, та мимикой лица призывает сыновей умолчать о причине. — Смотри в глаза, когда отвечаешь мне.
— Не знаю причину, мы зашли, когда эта особа обзывалась.
Как замечательно он выкрутился, но Амирхан далеко неглупый человек. Он видит всю подноготную, стоит человеку только раскрыть рот.
— Сиана, подойди ко мне, дочка.
Сестра оставляет стакан и встает с места, спокойно направляясь к Амирхану. Тот бережно обхватывает девочку за плечи, они стоят напротив Акифа, рядом с близнецом, по бокам, находятся Салим и Арес, Севинч отошла подальше, к Силасу, Алеф не сдвинулся с входных дверей, а я поднимаюсь с корточек и опускаюсь в кресло, где сидела Сиана.
— Ты оскорбила госпожу Севинч?
Севинч фыркает на вопрос мужа, на что Силас успокаивающе берет мать за запястье.
— Да.
— Как ты посмела? — Силас грозно выделяет каждое слово, глава семейства вытягивает ладонь, призывая сына замолчать.
— Почему ты сделала это?
— Потому что ваша жена... — Сиана, мысленно тебя умоляю, не выкинь новую бомбу, тут и так волны ненависти бушуют. — Ваша достопочтенная жена назвала нас с Эллой сиротками.
Амирхан разочарованно посмотрел на жену, после снова подал голос:
— Акиф, принеси девочке извинения.
— Еще чего?!
— Разве так я научил тебя обращаться с представительницами женского пола?
Си улавливает момент и демонстрирует мне ликующую ухмылку, я искренне улыбаюсь ей. Настоящее чудо — быть в окружении, хотя бы одного, человека, адекватно расценивающего происходящее.
— Мой сын не будет извиняться. Он защитил свою мать, женщину, что дала ему жизнь и воспитала.
Видимо, плохо воспитала.
— Да, пусть фурия просит прощения.
— Арес, тихо, — шепчет Салим, на что Арес сразу прислушивается и затихает. Я замечаю, что слово Салима имеет особое влияние на него.
— У меня есть предложение.
Наконец, Алеф тронулся с места. Подойдя к родным, он продолжает:
— Пусть обе стороны попросят прощения и закроем эту тему.
Сиана и Акиф, подобно капризным детям, решительно отказались извиняться друг перед другом и закрывать тему. Оба упорно стояли на своем до тех пор, пока терпение господина Амирхана не исчерпало свой лимит. Только когда эти двое осознали, что перегнули палку и оказали неуважение к главе семейства своим неповиновением, они неохотно и совершенно неискренне принесли взаимные слова прощения.
— А теперь обнимитесь. Мы семья, — удовлетворенный результатом своих стараний, отдал новое указание старший Асхабов.
Я знаю, Сиана сейчас держится из последних сил. Это слишком для нее. В детстве, она даже нам не разрешала часто обниматься или проявлять ласку к ней. Снаружи, она показывает себя непробиваемой, но внутри уязвима. Рядом с сестрой нужны те люди, кто способны сохранить целостность ее ранимого сердца.