Свет софитов бьет нам в лица через стеклянные двери. Сестра непрерывно смотрит на меня тревожными голубыми глазами и ждет моей поддержки, но слишком поздно. Побег не состоится, по крайней мере, в ближайшее время.
Кровь застывает в жилах от сознания произошедшего. Я не желаю входить в семью, жаждущей погрязнуть во тьме.
Я устала каждый раз бороться с противоречивыми мыслями о том, что нужно попытаться понять обе стороны конфликта, но я не хочу жить в аду, стать без вины виновной. Не нужно быть ясновидящей, чтобы осознать, что моя жизнь разрушена.
Другие мужчины берут в жены своих любимых девушек для того, чтобы осчастливить их и стать счастливыми сами, но не Алеф Асхабов.
Он с такой ненавистью прожигает меня взглядом, что лишь этого достаточно для желания больше никогда не встречаться с этим человеком.
Переведя дух, я вновь оказываюсь в удушающей атмосфере, набитой пафосом и лицемерием, и опускаюсь на свое место, рядом, по левую сторону, садится Сиана, сегодня у нее тоже плохой день.
— Где была? — Алеф недовольно прошипел мне на ухо, после осушил стакан с виски. Меня трясет, но я стараюсь не потерять сознание. Его энергетика разрушительна.
— Вышла подышать. Нельзя? — Бросаю на него острый взгляд, призывая свои внутренние силы не срывать зрительную нить, иначе я проиграю в битве.
— Нет. Это лишь начало того, что тебе запрещено.
Нас прерывает ведущий, дальше следуют оглушительные аплодисменты, нас приглашают разрезать торт. Это выглядит так нелепо и неискренне.
Благодаря безмерной любви и взаимоуважению между нашими с Сианой и Юсуфом родителями, я понимаю ценности брака и важность его здорового фундамента. Об этом я мечтала, когда речь заходила о возможном замужестве.
Алеф больно обхватывает мои пальцы, которые держат рукоять ножа, и резким движением разрезает тесто кремового изделия.
Мне больно, и неприятно от его близости, ведь он прижимается всем телом к моей спине, и запах виски с табачным дымом отдают мне в ноздри. Я хочу, чтобы это оказалось страшным сном.
Пустили фейерверки вокруг нас, зал огромен, а потолок высокий, мы точно не загоримся, а жаль, ведь, внутри у меня творится пожар.
— Знаешь, женушка. — Алеф произносит каждое слово с особой ядовитой смесью, обхватив мою талию в кольце своих рук. Он кладет свой острый подбородок мне на плечо, а я молча продолжаю терпеть, глядя перед собой, пока огни фейверка отображаются в зрачках моих глаз небесного оттенка. — Этот фарс - единственное то прекрасное, что ты увидишь перед началом ада. Мне даже жаль тебя, последний день в твоей жизни набит ложью. Ты заслужила. Каждый Магомедов на земле достоин такой участи, если в его жилах течет ваша кровь.
Он усилил хватку на моей талии, причинив боль в ребрах. Кислород, которого и так было ничтожно мало, стал меньше.
Я стискиваю зубы, слыша гул учащенного сердцебиения в ушах. Мужчина разжал пальцы и отошел от меня. Наконец-то. О большем я желать не могла.
Меня не волнуют ничтожные угрозы Алефа, потому что я сделаю все возможное, чтобы семья Асхабовых никогда не ассоциировалась с моим именем.
— Что он сказал тебе? — встревоженно спрашивает Сиана, когда я подошла а ней, не обращая внимания на суету вокруг.
Буквально каждый гость попросил фото со мной. Чувствую себя обезьяной в цирке.
Боже, наши семьи отлично дружили, до момента Х, а сейчас делают вид на перемирие.
— Ничего. Нес пьяный бред.
— Он точно не из тех, кто будет нести бред, даже находясь в пьяном в хламину состоянии.
Я тяжело выдыхаю, мысленно умоляя сестру не продолжать допросы. Понимаю, что она волнуется за меня и это мягко сказано, но паника только сбивает меня с ног. Я очень устала.
До конца вечера, нам больше не удалось обмолвиться словом. Перед тем, как сесть в машину, я успела обнять сестру так крепко, как будто она провожает меня в последний путь.
К Омару не стала подходить, мы обменялись лишь напряженными взглядами. Мне нечего сказать мужчине, чья роль была защищать меня, после гибели родителей, и он не справился по собственной инициативе.