— Пора заявить свои права на тебя, чтобы ты, наконец, осознала, перед кем проявляешь свою дерзость.
Нет, я не переживу этого. Мое тело кричит от чувства отторжения, выстраивая крепкий барьер принятия возможной близости с ним. Его поступок эффективно оттолкнул меня от него же.
Сейчас я зависаю в мире гнева, замешательства и слабости. Не знаю, как спастись, в какую сторону податься, лишь бы кошмар прекратился.
Я не желаю его грязных рук, собственнически блуждающих по моему телу и очерняя его, не желаю принадлежать человеку, пришедшему ко мне как к развлечению, которым можно заняться от скуки, не желаю отдаваться без остатка сволочи, возомнившему меня своей вещью.
Алеф освобождает мое горло из хватки и я начинаю откашливаться, тем временем, он принимается разрывать верх моего платья, я истошно кричу, с моих глаз ручьями текут слезы. Нет. Нет. Нет. Я не хочу.
— Ты сама выводишь меня, Элла!
— Прекрати, — громче завопив, я пытаюсь увернуться, но Алеф сцепляет мои руки над головой и оставляет влажные поцелуи на моей шее, спускаясь ниже. Мерзко. — Нет!
— Я спрашивал по-хорошему, но ты не понимаешь никакого отношения, кроме плохого!
— Это ты не в состоянии дать что-то светлое! — мои слова служат ледяной водой, которой его, будто, моментально окатили.
Осознав что-то важное, он замирает и томно дышит, наблюдая, как я жмурю глаза в истерике. Дорожки слез прошли от лица к шее, моя грудь вздымается от сбитого дыхания, я на грани.
Алеф отстраняется, берет меня за локоть, поднимает со стола и швыряет на холодную плитку. Я падаю на колени, судорожно ловя ртом кислород.
Стоя ко мне спиной, Алеф досадно проводит ладонями по своим волосам, сжимая их до боли челюсти.
— Брат, что ты наделал?
Наши голоса привели Салима на кухню. Он стоит у дверей и тревожно смотрит за этой картиной.
— Салим, уходи и закрой за собой дверь. Я разберусь.
— Я вижу, как ты пытался разобраться. Ваши крики доходили до дальней гостиной, хорошо, что родители не услышали, если не услышали...
— Салим.
Третий не обращает внимание на рычание Алефа и подходит ко мне, опустившись на корточки.
— Я только пришел, а то не позволил бы тебе доводить эту девушку до такого состояния. — Он бережно прикасается к моим плечам. — Вставай.
Салим помогает мне подняться.
Сняв свой кардиган, он кидает мне его на плечи и мы направляемся к выходу.
У меня саднит все тело, благодаря силе этого животного. Алеф окончательно похоронил свою репутацию уравновешенного и честного мужчины в моих глазах.
Если раньше я думала, что он такая же жертва обстоятельств как я, то мои представления разрушились, как домик, отстроенный из непрочного фундамента, при малейшем землетрясении.
-2-
Заходя в комнату, я опускаюсь на край кровати и щурюсь от боли в синяках. Крепче прижав к себе приятную ткань кардигана, я тупо смотрю в одну точку, меня снова настигает ощущение уязвимости и беспомощности, которое сводит с ума.
— Выпей.
Я послушно обхватываю стакан с водой и отпиваю пару глотков.
Голос Салима звучит убаюкивающе сквозь барьер хаоса в моей голове, как таблетка успокаивающего, способное залечить все открытые раны на душе. Всё плохое, по чуть-чуть, отступает.
— Спасибо.
— Мне не нужно твое «спасибо».
— А что же тебе нужно?
— Чтобы ты не провоцировала брата.
Салим сидит на корточках передо мной, сейчас у него нет очков и я отчетливо разглядываю глубину его черных, как ночное небо, глаз.
Он сосредоточен, лицо не выражает никаких эмоций. Я не могу понять, что он за человек.
— Тирана нельзя спровоцировать. Ты же психолог, как ты можешь говорить такое?
— Он не тиран. Просто брат любит т... — поняв, что сболтнул лишнего, Салим замолкает.
— Просто он что? Твой брат что?
Третий поднимается на ноги и размеренно выдыхает. Он утомился.
Я думаю, Салим быстро устает от общества людей, именно поэтому его часто можно застать в одиночестве, сидя за книгой, или занимающимся другими делами за ноутбуком.