Каждый вечер, я слышала, как Алеф и Силас обсуждали рабочие вопросы с Амирханом в его кабинете.
Я признаю, что среди Асхабовых есть достойные люди, но к нам они несправедливы, поэтому эмоции, ассоциации отрицательные, а все могло быть по-другому.
-8-
Игра продолжалась до глубокой ночи, Сиана топила Силаса при любом удобном случае, он единственный, кто допил стакан полностью, потом мучился от несварения, заперевшись в ванной.
Из игры я мало что узнала, Асхабовы скрытные люди. Скорее всего, они не доверяют нам с Сианой и считают чужими. Именно поэтому, они не смогли до конца расслабиться.
Главное, день прошел без жертв. Это то, что нужно.
Сейчас я лежу на кровати и борюсь со штормом внутри себя.
Алеф спокойно расположился на кожаном диване, ему неудобно, потому что он не поместился во весь рост, пусть страдает.
Проворочавшись и поняв, что гнев нарастает, я подаю голос в темной комнате, даже не надеясь на продолжение начавшегося диалога.
— Это же надо быть таким подлым, чтобы держать в тайне вопрос на ответ, который важен для меня.
— Узнаешь, когда я решу.
— Твое поведение бессмысленное. — Я поправляю подушку и резко опускаю голову на нее. Как же я раздражена. Его молчание еще больше выводит. — Нет, чего ты добиваешься?
— Может, я получаю удовольствие, наказывая тебя?
— Наказывая за что, подлый тиран?!
Он рассмеялся. Вот провокатор.
— Ты трахаешь эту жабу у меня на глазах, вдобавок, наказываешь меня? Иди лечись!
— Не волнуйся, я предпочитаю тебя любой жабе.
Я срываюсь с матраса к нему.
Добежав до дивана, я замахиваюсь со всей дури и, не переставая, бью его по лицу. Мои удары хаотичны, в них вложена вся злость, что успела накопиться в душе за последнее время.
Сначала он закрывает лицо руками, после ловит удачный момент и выхватывает у меня подушку. Это меня не останавливает, я беру его тапочки и начинаю лупить ими, Алеф скручивает мне руки, я кричу и брыкаюсь, но бессмысленно, потому что муж кидает меня на диван, а сам нависает сверху.
Я не сдамся! Я уворачиваюсь до тех пор, пока силы окончательно не иссякают.
В конце концов, устав, я затихаю и борюсь с отдышкой. У меня сбилось дыхание, а он выжидает, пока я успокоюсь.
— Выпустила пар?
— Заткнись!
— Никогда не позволяй себе так разговаривать со мной, — тон Алефа стал ледяным, от этого мурашки прошли покалывающими движениями по моей коже. Я сильнее, чем он думает!
— Как захочу, так и буду разговаривать.
— Не выводи меня, Элла!
Его рычание мне приятно, пусть злится, разбивается изнутри, пусть мучается от потери покоя. Я желаю причинить ему двойную боль в ответ на мою, полученную от него.
— А то, что? Попытаешься снова изнасиловать меня? Или как ты прикрываешься? Подаешь все под соусом: «Я заявляю на тебя свои права.» - точно.
— Поменьше общайся с Сианой.
— Никогда не заикайся об этом!
Алеф сцепляет мои руки одной рукой, освобождая свою вторую. Он плавным движением проводит ладонью по изгибу моей талии, от этого приятное тепло направляется волной к чувствительному месту. Я прикусываю свою нижнюю губу и замираю, ненавижу реакцию своего тела на его прикосновения.
— Я же нежеланная.
— Так и есть.
У нас, у обоих, возбуждение нарастает, наше дыхание становится прерывистым, сливаясь воедино, а тон голосов ниже. Мы произносим слова шепотом, не отрывая зрительной нити.
Ладонь Алефа проскальзывает мне под пижамные штаны и смыкается на моей ягодице.
Я дергаюсь, издав тихий стон. Он всего лишь прикоснулся ко мне, не приступая к более откровенным действиям, а я уже нахожусь на грани.
— Тогда прекрати это...
— Прекратить что? — Он опускается к моей шее, одаривая кожу влажными поцелуями.
Мне так сладостно, что я останавливаю миг и сужаю мир для нас двоих. Я желаю отдаться Алефу без остатка, со всей силы, со всей любовью, что не утихает, а становится только крепче с каждым днем. Я не хочу сопротивляться, но голос разума твердит, что надо. Моменты, проведенные в его объятиях, столь редки, но так бесценны. Алеф моя боль и он же мое лекарство от проблем и страданий в этой жизни. Стоит ему прикоснуться ко мне, как к чертям летят все противоречия, происходящие между нами и нашими семьями, уступая место светлому чувству, что так усердно я хранила за семью замками.