Мы доходим до спальной. Алеф грубо заносит меня внутрь, находу заперев дверь. Паника в груди нарастает, я не смогу перенести это.
Воспользовавшись секундной свободой от его оков, я обхватываю ткань пышной атласной юбки свадебного платья и бегу к ванной, но Асхабов успевает догнать и потащить меня в сторону кровати.
Я начинаю отбиваться слабыми ударами, бью его то в плечо, то царапаю шею, но бессмысленно. Он силен физически и это заранее проигрышная битва.
— Долго будешь противиться? Ты жалкая. — Он скручивает мне руки и, тяжело дыша, прижимает меня своим телом к матрасу.
— Да, твоя жена, поэтому, кроме жалости, мне нечего ожидать! — перехожу на крик, чем вызываю у него громкий, ликующий смех. Я ненавижу этого мужчину. Ненавижу.
— Кричи сколько влезет, особняк огромен, никто не услышит, а если услышит, не придет к тебе на помощь.
Алеф поддевает грубыми пальцами бретельку платья, оголяя мое плечо, продолжая второй рукой сжимать до хруста костей мои руки. Я воплю еще громче, целиком отдавшись панике. У меня нервный срыв, это слишком для меня.
— Не прикасайся!
За пару секунд, он разворачивает меня на живот, полностью блокируя возможность пошевелиться.
— А то, что? — Асхабов рычит мне в ухо, закрыв ладонью мой рот. Мне кажется, от нервов у меня вены выпирают на нежной шее. — Я открою для тебя еще одну занавесу реальности. Я не трахну тебя. Никогда. Ты настолько мне противна, что я предпочту достойную смерть, чем один раз прикоснуться к тебе. Живи с той мыслью, что ты ничтожна и нежеланна.
Ну и что, что у меня нет чувств к нему, эти слова, в любом случае, звучат унизительно.
Я притихла, ожидая еще одной колкости в свой адрес. Алеф не заставил себя долго ждать и продолжил говорить, враждебно выделяя каждое слово:
— А я проведу нашу первую брачную ночь с другой женщиной. — Мне все равно. Ответила бы я, будь у меня не зажат рот. — Знаешь, завтра утром, я бы мог выйти к своим и пустить ложный слух о том, что ты не девственница. — Я сжала руки в кулаки, впившись кончиками ногтей в мягкую плоть своих ладоней. Это клевета. — Но я желаю видеть, как ты мучительно-долго морально умираешь. Я хочу сломать тебя и растянуть удовольствие, поэтому пощажу тебя на этот раз.
Выпустив меня из хватки, он поднимается с меня и поправляет лацканы пиджака. Я закрываю глаза и мысленно считаю секунды, пока он уберется отсюда.
Слышу звук лезвия, доставаемого из ножны. Я открываю глаза и наблюдаю, как Алеф делает неглубокий порез на своей ладони и окропляет простыни.
Спрятав холодное оружие за ремень своих брюк, он выдергивает из-под меня постельное белье и я вздрагиваю, но ничего не говорю. С меня достаточно, пусть уходит.
Пару минут и дверь с грохотом закрывается. Он ушел.
ГЛАВА 2.
-1-
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца, когда яркий свет бьет прямо в глаза. Ощущаю острую, неприятную боль в горле и горячий лоб. Кажется, я заболела.
Медленно приподнимаюсь и оказываюсь в сидячем положении на огромной софе. У меня состояние, будто я перенесла падение с шестого этажа. Все тело ломит от тяжести.
Слезаю с кровати и направляюсь к двери, но, прежде чем выйти, соображаю ухватить несколько бриллиантовых колец из шкатулки, стоявшей на туалетном столике.
Это подарки новоиспеченной невестке дома Асхабовых от гостей и главы семейства, Амирхана Асхабова, только этот мужчина не утерял то человеческое, чего не осталось в его жене и детях. А украшения Bulgari стоят целое состояние, я незаметно спрячу парочку к себе в чемодан, потому что чувствую, что называемый муж скоро отберет изделия.
Я смогу продать ювелирку и накопить финансовую подушку для нас с Сианой. Мы сбежим, как только удастся поймать подходящий момент.
Благо, чемодан долго искать не приходится, кто-то додумался оставить его у двери спальной. Я протаскиваю его в комнату и переодеваюсь.
Соображаю туго, но не вариант пролежать в логове врага целый день, показывая свою уязвимость.
Переодевшись и приведя в порядок растрепанные волосы, я спускаюсь. Здесь ориентируюсь плохо, что нормально, потому что я впервые в этом доме, но у меня получается дойти до трапезной комнаты. Логика и аромат еды стали подсказкой.
— Доброе утро. — Киваю главе семейства, сжимая длинный рукав черной водолазки. Как же мне некомфортно, Всевышний.